Теории символа стр.95

«Из этого следует, что слова, подражающие при их произнесении обозначаемому ими шуму или шуму, производимому нами, когда мы естественным образом выражаем предметы, институциональными знаками которых эти слова являются, более энергичны, чем слова, связь которых с обозначаемым предметом обусловлена только узусом» и т. д. (с. 292-293).

Мотивированный язык более подходящ для поэзии, но все же наиболее важным элементом является смысл слов, и к тому же мотивированный язык уже почти не существует!

Идеи Дюбо получили отклик незамедлительно, о чем свидетельствует сочинение английского философа и грамматиста Джеймса Хэрриса, озаглавленное «Рассуждение о музыке, живописи и поэзии»1. Хэррис переворачивает традиционную иерархию искусств, помещая на ее вершине поэзию, поскольку она способна представлять и передавать всю совокупность опыта; что же касается природы знаков в различных видах искусств, то расхождение между ним и Дюбо невелико. Общим для все видов искусств является подражание природе, но осуществляется оно в них по-разному. «Нарисованная фигура или сочетание звуков музыки всегда сохраняют естественную связь с тем, с чем они должны иметь сходство. Напротив, словесное описание лишь в редких случаях имеет естественные связи с идеями, символизируемыми словами» (с. 58). Поэзия есть искусство для слуха, но она пользуется языком, а для него, по мнению Хэрриса, характерен «своего рода договор, согласно которому с каждой идеей соотносится звук, становящийся ее приметой или символом» (с. 55). Хэррис учитывает существование «естественных» словесных знаков (ономатопей), но не придает им особого значения.

«Поскольку слова — это не только условные символы, но и звуки, различающиеся способностью произноситься быстро или медленно, а также пре обладанием согласных, плавных или гласных в своем составе, из этого следует, что, кроме конвенциональной связи, они имеют также естественную связь со всеми предметами, с которыми они имеют естественное сходство... Таким образом, даже в поэзии подражание частично основано на природе. Однако это подражание не заходит далеко; если устранить конвенциональное значение, то такое подражание станет едва понятным, каким бы совершенным и изысканным оно ни было» (с. 70-72).

Хэррис не видит особой проблемы в обозначении одним и тем же словом подражание двух рядов явлений, глубокое различие между которыми он сам же отмечает: образы и язык. Он даже не пытается выяснить, обладают ли знаки поэзии особыми свойствами по сравнению со знаками языка (однако его упоминание ономатопеи свидетельствует о смутном осознании наличия двух разных категорий).

По этому вопросу высказал свое мнение Дидро; впрочем, он всего лишь подхватил идеи Хэрриса по поводу иерархии искусств и идеи Дюбо (или Леонардо да Винчи) по поводу противопоставления поэзии и живописи: «...художник показывает нам сам предмет, тогда как у музыканта и поэта мы находим лишь его иероглифы» (Письмо о глухих и немых, с. 81)1. Зато в этом же письме Дидро высказал ставшие знаменитыми мысли о границе между поэзией и не-поэзией, проходящей внутри языка:

«Во всякой речи вообще следует различать мысль и выражение: если мысль передана ясно, правильно и точно, то для обиходного разговора этого достаточно; прибавьте к этим качествам тщательный выбор слов вместе с ритмом и гармонией периода, и вы получите слог, подобающий для кафедры; но отсюда еще далеко до поэзии, в особенности поэзии, которая проявляется в описаниях, свойственных оде и эпической поэме. Тут речь поэта проникается духом, который оживляет и заставляет играть каждый слог. Что это за дух? Я иногда чувствовал его присутствие, но знаю о нем только то, что ум постигает, душа в то же время чувствует, воображение видит, а ухо слышит, и речь —уже не только сцепление энергичных слов, выражающих мысль с силой и благородством, но и переплетение иероглифов, которые рисуют нам эту мысль. Я бы сказал, что в этом смысле всякая поэзия эмблематична» (с. 70)2.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: