Теории символа стр.9

В рамках каждого периода я выбрал ту сферу знаний, анализ которой представляется наиболее интересным. Не исключено, что в результате такого отбора при чтении книги может возникнуть впечатление бессвязности. В первой главе говорится о семиотике, в двух следующих — о риторике; затем следуют три главы, посвященные эстетике, а в последних четырех речь идет о дисциплинах, относимых ныне к сфере гуманитарных наук: об антропологии, психоанализе, лингвистике, поэтике. Но одна из моих задач как раз и заключается в том, чтобы показать единство проблематики, скрывающейся за разнообразием традиций и терминологии.

Большое число рассматриваемых теорий придает книге характер исторического исследования. Я бы определил ее жанр как жанр «исторической фантастики)), не будь у меня подозрения, что так обстоит дело с любым историческим исследованием и что подобное мнение совпадает с внутренним убеждением любого историка. Факт истории, являющийся на первый взгляд чисто объективной данностью, на поверку оказывается полностью сконструированным. Придерживаясь этой, по-видимому, неизбежной мысли, в ходе работы над книгой я принял два следующих решения. С одной стороны, мне хотелось написать историю утверждения идей, а не историю их возникновения, поэтому я решил проанализировать идеи в момент их восприятия, а не формулирования. С другой стороны, я не думаю, что идеи сами по себе способны порождать другие идеи, поэтому, не затрагивая иных областей знания, в которых я разбираюсь плохо, я решил показать, каким образом изменение в идеях можно связать с изменением в идеологии и в обществе.

Должен добавить, я не считаю себя беспристрастным историком. Мне пришлось заняться теориями символа прошлых эпох в связи с собственными исследованиями в области языкового символизма, и я принялся за изучение этих теорий в своекорыстных целях, ища объяснение фактам, которые я наблюдал, но не понимал. Поэтому у авторов прошлого я взял то, что мне показалось самым важным, сохранившим интерес и для нашего времени. Конечно, это предательство, но я утешаю себя тем, что по-настоящему можно предать только живых людей.

Я писал эту книгу не для специалистов (то есть не для тех, кто является только специалистом) и потому постарался максимально упростить неизбежный в работах такого рода аппарат ссылок и примечаний. Но и в таком редуцированном виде он позволяет найти цитируемые источники и другие исследования по данному вопросу. Всякий раз, когда это было возможно, я цитировал иноязычные тексты во французских переводах, изменяя последние в сторону большей буквальности и унифицируя терминологию1.

Рождение западной семиотики

Частные традиции: Семантика. Логика. Риторика. Герменевтика. Синтез Бл. Августина. Определение и описание знака. Классификация знаков: 1. В зависимости от способа передачи сообщения. 2. В зависимости от происхождения и употребления знаков.

3. В зависимости от социального статуса знаков. 4. В зависимости от природы символической связи. 5. В соответствии с природой обозначаемого — знака или предмета: а) буквы; б) металингвистическое употребление знаков. Некоторые выводы.

Многообещающее название этой главы обязывает меня сразу же ввести одно ограничение. Я исхожу из общего понятия о семиотике, в котором для нас важны два аспекта: во-первых, когда мы занимаемся семиотикой, целью нашего дискурса является познание, а не поэтическая красота или чисто спекулятивные построения; во-вторых, объектом семиотики являются самые различные виды знаков, а не только, например, слова. Насколько мне известно, эти два условия впервые были соблюдены в трудах Бл. Августина, однако вовсе не он изобрел семиотику. Более того, можно даже сказать, что он вообще почти ничего не изобретал, а лишь комбинировал идеи и понятия самого различного происхождения. Таким образом, наша задача состояла в том, чтобы обратиться к «источникам» этих идей и понятий, которые можно найти как в теории грамматики и риторики, так и в логике и т. д. Однако мы не задавались целью написать полную историю каждой из этих дисциплин вплоть до эпохи Августина, даже если семиотика испытала их сильное влияние на последующих этапах своего развития. Традиция, предшествующая Августину, рассматривается нами лишь в той мере, в какой он использует ее в своих построениях; отсюда может возникнуть впечатление, — конечно, обманчивое, — что вся античность ведет к Августину. Разумеется, это не так. Скажем, если в нашей книге не рассматривается философия языка эпикурейцев, то лишь потому, что ее влияние на семиотику Августина было незначительным.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: