Теории символа стр.79

«Произнесение или опущение того, что грамматика и логика отвергают как излишнее или требуют как необходимое, или же произнесение того же само-го в порядке, совершенно отличном от того, который они рекомендуют или предписывают, — вот в чем заключаются эти фигуры...» (FD, с. 453).

Однако иная картина наблюдается в трех остальных классах фигур, при рассмотрении которых Фонтанье полностью забывает о своем определении фигуры как отклонения от собственного выражения и обращается ко второй половине своего исходного определения, а именно к функциональной его части. Фигуры, входящие в эти классы, являются таковыми, потому что они делают речь лучше!

«Выбор, сочетание слов и их более или менее удачное употребление во фразе ведут к возникновению фигур элокуции» (FD, с. 224). «Фигуры стиля отличаются от фигур элокуции тем, что они распространяются на выражение целой мысли и представляют собой сочетание слов, которое, если и не составляет всей фразы, то по крайней мере составляет значительную и существенную ее часть. Эти фигуры характерны тем, что всякому выражению они придают живость, благородство или приятность независимо от его смысла, фигурального или нефигурального» (с. 226). «Настоящие фигуры мысли должны заключаться в особой игре воображения и в особой манере мышления и чувствования, так что если выражающие их слова изменятся, они по своей сути останутся теми же» (с. 228).

Приведем еще одну цитату:

«Независимо от того, является ли смысл собственным или заимствованным, простым или двойным, прямым или косвенным, обратите внимание, какая поразительная и необыкновенная красота, изящество и сила присуща полному выражения мысли! Это фигуры стиля» (FD, с. 280).

Если отбросить обоснования функционального характера (уместность и благородство, красота и изящество речи...), остаются такие определения, которые невозможно увязать с общим принципом. В самом деле, от чего отступают при выборе слова? Предлагамое Фонтанье определение фигур мысли отбрасывает нас к исходной точке рассуждений Дю Марсэ: фигуры — это особые манеры или обороты речи... Если мы безусловно считаем, что фигура должна противопоставляться другому выражению, то тем самым мы предполагаем, что она есть отклонение от другого высказывания, в котором при тождестве всего прочего отсутствует фигура. Но мы тут же убеждаемся в неверности этого решения, ибо два вида противопоставлений различны по смыслу: в одном случае наличествует отношение контрарности, в другом — контрадикторности. В тропе-фигуре одно выражение отклоняется от другого; в «фигуре элокуции» (например, повтор, градация, полиптот) выражение отклоняется от своего собственного отсутствия, от всего того, что не является выражением. Однако в мире нет ничего, включая и языковые выражения, что нельзя было бы противопоставить его отсутствию, поэтому такое определение фигуры лишено смысла.

Итак, остается смириться с очевидными фактами: невозможно одновременно согласиться и с теорией, и с практикой Фонтанье, принять как его определение фигуры, так и перечень фигур. В общем эта ситуация весьма сходна с той, которую мы наблюдали у Бозе. Обе теории отличаются полной внутренней связностью, в отличие от теории Дю Марсэ, но сами их создатели не сумели воспользоваться ими и в своей практике прибегли к другому определению фигуры, не сформулировав его эксплицитно; в конце концов это заставило их вернуться к старому перечню фигур, завещанных традицией. Все осталось как у Дю Марсэ: фигура есть не что иное, как то, что именуется фигурой...

Теперь необходимо сказать несколько слов по поводу классификаций фигур. Дю Марсэ группирует фигуры следующим образом (DT, с. 14-17):


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: