Теории символа стр.75

Таким образом, говорящий постоянно находится в поисках «наилучшего выражения»; какова бы ни были природа данного смысла, в каждом случае существует способ его выражения, который оказывается лучше остальных. Кондильяк совершенно четко обозначил эту мысль во введении к трактату «Язык исчислений» (II, с. 419):

«Но различные выражения представляют одну и ту же вещь в различных отношениях, и точки зрения, то есть отношения, в которых мы рассматриваем вещь, определяют выбор того или иного выражения. Тогда выбранное выражение получает наименование собственного обозначения. Таким образом, среди многих выражений всегда имеется одно, которое заслуживает предпочтения...»2.

Соответственно этому любое выражение, даже если оно фигуральное, невозможно перевести без потерь, поскольку оно характеризует свое означаемое лучше, чем любое иное. В отличие от Дю Марсэ, для Кондильяка важно различие не между несколькими выражениями одной и той же мысли, а между самими мыслями; в идеале каждому означаемому соответствует одно означающее, следовательно, фигуральные выражения нельзя ни перевести, ни свести к нулевой степени. Однако если важны лишь различия между означаемыми, в таком случае фигура есть всего лишь отражение внешнего для нее конфликта, она теряет всякую значимость и не заслуживает того, чтобы ее вообще выделяли. Таким образом, Кондильяк приходит к функциональной, а не орнаментальной концепции риторики, о которой нельзя сказать точно, возникла ли она еще до Квинтилиана или только после Фонта-нье... Как бы там ни было, можно сказать одно: творчество Кондильяка с хронологической точки зрения целиком укладывается в рамки классического периода, но в концептуальном отношении (по крайней мере в некоторых вопросах) остается ему совершенно чуждым.

Возьмем несколько примеров его трактовки фигур:

«Для каждого чувства есть соответствующее слово, способное возбудить мысль о нем... Чувство может быть лучше выражено, если мы постараемся показать, по каким причинам оно возникает в нас... Подробное описание следствий какой-либо страсти также служит выражению чувства... Вопрос также способствует выражению чувств; он, по-видимому, является наиболее подходящим оборотом для выражения упрека» (АЕ, с. 572-573).

Фигура — это собственное (и единственное, незаменимое) выражение того или иного чувства. Для выражения упрека подходит вопрос, для выражения страсти вообще уместна фигура часть вместо целого (синекдоха) или причина вместо следствия (метонимия).

Приведем еще ряд высказываний Кондильяка:

«Чтобы писать ясно, приходится нередко отступать от подчинительных связей между идеями, характерными для прямого порядка... Этот закон, предписывающий ясность, обусловлен также теми особенностями, которые необходимо придать стилю в зависимости от испытываемых чувств. Взволнованный человек и человек в спокойном состоянии не излагают свои идеи в одном и том же порядке... Оба сохраняют наиболее важные взаимосвязи идей, и тем не менее каждый употребляет разные конструкции» (АЕ, с. 575).    *

В традиционной риторике сказали бы, что прямой порядок служит для наставления и способствует ясности, а инверсия служит для то го, чтобы возбуждать страсти и нравиться, делать речь более красивой. У Кондильяка эти соотношения нарушены: инверсия может способствовать ясности, если человек, который говорит или чьи чувства описываются, взволнован. В таком случае слова имеют не три, а одну функцию: вместо того чтобы наставлять, возбуждать страсти и нравиться, они только означают, варьируют же лишь означенные предметы. Абсолютная норма орнаментальной риторики заменяется релятивистским принципом «уместности»: истинных выражений столько, сколько индивидов и конкретных случаев.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: