Теории символа стр.73

Попытаемся обобщить наши рассуждения. Дю Марсэ отбрасывает представление о фигуре как отклонении, заменяя его понятием фигуры как формы. Однако такое определение приводит к затруднениям, с которыми он не желает бороться, поэтому его исходную позицию можно истолковать двояким образом, хотя сам Дю Марсэ не дал ни того ни другого толкования: 1. Фигура — это действительно отклонение, но не от узуса, а от абстрактного правила. 2. Фигура — это форма, но не всякая, а только та, которая благодаря общественному договору, воплощенному в особом наименовании, воспринимается как таковая носителями данного языка.

Из двух указанных выходов из этой, изначально тупиковой, ситуации Бозе, непосредственный преемник Дю Марсэ, решительно выбрал первый; его положения отличаются четкостью, совершенно не присущей Дю Марсэ, и к тому же имеют более общий характер. Аналогично тому, как у Дю Марсэ смысл образуется от значения при помощи фигуры (при этом конкретная форма противопоставляется абстрактной идее), так и у Бозе всякая конструкция, то есть воспринимаемая грамматическая структура создается при помощи фигуры на основе конструкции абстрактного и универсального синтаксиса. Всякое конкретное высказывание фигурально именно в силу своей конкретности, не фигуральна лишь абстрактная структура, общая для ряда сходных между собой высказываний. В терминологии трасформационной грамматики, мысль о которой неизбежно приходит в голову, «фигура» заменяется «трансформацией»; всякое поверхностное предложение производится посредством трансформации (фигуры) на основе глубинной структуры. А вот как та же мысль выражена у Бозе:

«Подобно тому как фигура в первоначальном и собственном смысле этого слова представляет собой индивидуальный облик тела, сформированный совокупностью различимых частей его очертания, так и фигура языка есть индивидуальный облик тела — особый оборот речи, отличающий ее от других аналогичных речений. В каждом языке узус и аналогия создают речевые средства, обусловливают исходный смысл и формы акциденции частей речи, правила синтаксиса, соответствующие первооснове, созданной гением языка; в этом заключается, так сказать, универсальная форма языка — всегда одна и та же во всякой речи, но тем не менее претерпевающая в ней различные конкретные модификации, которые заставляют воспри нимать первоначальную форму всегда по-разному. Подобным же образом все люди имеют одинаковую форму, общую для человеческого рода, и все они похожи друг на друга общностью телосложения. Но если мы начнем сравнивать отдельных людей, то какое разнообразие, какие различия мы обнаружим! Ни один человек не похож на другого; форма у всех одна и та же, а фигуры разные. Так и с речениями языка: все они подчиняются общей форме, которая в сущности своей неизменна, но каждое из них имеет, так сказать, собственную физиономию — результат различий между фигурами, модифицирующими общую форму. Эти фигуры подобны фигурам, выделяющим отдельных лиц среди других людей, они свидетельствуют о свойствах души и облагораживают ее» («Фигура», ЕМ, И, с. 108).

«Общая» и абстрактная форма необходимым образом манифестируется посредством фигурального выражения. Бозе занимает крайнюю, но абсолютно логичную позицию: в отличие от Дю Марсэ он не предусматривает существование нефигуральных «конструкций», поверхностная структура которых была бы точным отражением глубинной; не случайно он вопрошает: «Можно ли вообще говорить без фигур?» (там же, с. 111). Однако во «Всеобщей грамматике» он ближе к своему предшественнику. Вступая в спор с Баттё, который утверждал, что фигура в одном языке может не быть таковой в другом, Бозе возражал ему следующим образом: существует общая форма, одинаковая во всех языках, которую по этой причине можно назвать «естественной»; реальное предложение может воплощать общую форму без изменений, но если происходит изменение, то возникает и фигура, каков бы ни был язык и узус.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: