Теории символа стр.72

Обычное толкуется в данном случае как регулярное, а фигура противопоставляется правилу, применение которого дает «полные» построения (в противоположность эллипсису) и «последовательные» построения (в противоположность инверсии). Фигура, как и не-фигура, «оправдана узусом», она противопоставлена не узусу (как у Квинтилиана), а правилу, то есть норме.

Определение фигуры, предложенное Дю Марсэ, если его развить до логического конца, не будет противостоять понятию фигуры как отклонения, а явится всего лишь его вариантом (хотя надо сказать, что Дю Марсэ так и не дал точной формулировки). Это движение вспять и частичная неудача обусловлены неспособностью Дю Марсэ к систематическому изложению собственных идей.

Вместе с тем среди формулировок трактата «О тропах» есть и такие, которые указывают на возможность иного преодоления этой изначальной трудности; на нее указывал еще Квинтилиан: поскольку каждое высказывание имеет особую форму, любая речь фигуральна, а это равнозначно тому, что фигур вообще не существует. В самом начале своей книги Дю Марсэ приводит несколько примеров фигур:

«Например, антитеза отличается от других манер речи тем, что в сочетании слов, образующих антитезу, слова противопоставлены друг другу. .. Апостоф отличается от других высказываний, потому что только апостроф позволяет неожиданно обратиться к присутствующему или отсутствующему лицу и т. д.» (DT, с. 8).

Мы воспринимаем любые фразы, и всякая фраза имеет форму; тем не менее мы приписываем «особый характер», то есть свойство фигуры лишь некоторым из них. Фигуральна та речь, в которой содержится неожиданное обращение к тому или иному лицу, а не речь, в которой обращение подготавливается постепенно. Фигуральны фразы, содержащие противопоставленные друг другу слова, но не фразы, в которых слова сходны или просто различны. Почему так происходит? По какой причине одни формы привлекают к себе внимание, а другие нет, почему в одних случаях мы «видим» фигуры, а в других — нет? К этой проблеме Дю Марсэ вновь обращается в совсем другом месте своего трактата.

«Поскольку к фигурам относятся лишь такие способы выражения; которые отличаются особым характером и получили особое наименование, и поскольку каждый вид фигуры имеет несколько разновидностей, то становится очевидным, что если понаблюдать над каждым из этих способов и дать ему особое наименование, то мы получим такое же количество фигур» (DT, с. 253).

Это важное утверждение. Фигура не есть некое свойство, внутренне присущее предложению помимо всякого контекста; любое предложение фигурально в потенции, и критерий различения надо искать не здесь. Однако мы способны «замечать» форму некоторых высказываний и не замечать форму других. Дю Марсэ не задумывается над происхождением этого различия (оно, стало быть, содержится не в самих высказываниях, а в нашем к ним отношении), но указывает, в чем оно заключается: дело в том, что одни фигуры имеют название, а другие — нет. Давая фигуре название, мы ее институционализируем, а институционализация, в данном случае проявляющаяся в названии, заставляет нас воспринимать одни языковые формы и игнорировать другие. Таким образом, в изложении Дю Марсэ содержится в зародыше иное толкование фигуры как формы: суть фигуры не в том, что она отклоняется от правила, а в том, что она следует другому правилу, уже не лингвистического, а металингвистического, то есть культурного характера. Выражение фигурально, если мы умеем обнаруживать его форму, однако это умение навязано нам социальной нормой, воплощенной в названии фигуры. Полан, комментируя Дю Марсэ, пришел к тому же парадоксальному выводу: «Это означает, что единственным свойством фигур является то, что риторы исследуют их и размышляют над ними...»(OEuvres completes, t. II, «Трактат о фигурах», с. 229). Всякая речь потенциально фигуральна, поскольку существует теоретическая возможность воспринимать форму любого высказывания, тем не менее фигуральность не есть постоянное и, следовательно, нерелевантное свойство. Утверждение, что данное выражение фигурально, — не тавтология, поскольку в любой момент мы в состоянии воспринимать форму только определенных высказываний, а не всех. Понятие фи гуры нерелевантно на языковом уровне, но оно приобретает свой полный смысл на уровне восприятия речи. Высказывание становится фигуральным, как только мы начинаем воспринимать его само по себе.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: