Теории символа стр.71

И несколькими строками ниже Дю Марсэ добавляет:

«Кроме того что они обладают свойством выражать мысли, подобно всем другим сочетаниям слов, у них есть вдобавок, если можно так выразиться, преимущество в одежде, то есть им присуща особая модификация, которая помогает привлекать внимание, нравиться или трогать» (DT, с. 11).

Этот пассаж заслуживает нашего внимания в нескольких отношениях. С одной стороны, он свидетельствует о том, что Дю Марсэ следует традиционной идеологии риторики, и более того — поступает так бессознательно. В то же время (и это является еще одним свидетельством столь характерной для Дю Марсэ плодотворной непоследовательности) ему удалось потрясти основы этой традиции: все носят одежду (не только фигуральные, но и нефигуральные выражения); однако одежда — это не украшение, как всегда было раньше, а указание на принадлежность; теперь одежда становится функциональной, а не орнаментальной. Однако не совсем ясно, какая одежда — одежда Дю Марсэ или традиционная — вытеснила другую в этом конфликте, который, без всякого сомнения, никем не осознавался.

Ведь какой бы оригинальной ни была трактовка Дю Марсэ данного сравнения, на нем все-таки лежит груз двухтысячелетней традиции, согласно которой на первое место выдвигается главным образом орнаментальная функция фигур. Поэтому не вызывает удивления определение поэзии — этой излюбленной среды обитания фигур — как дискурса, в котором говорится «о том же», что и в непоэтическом дискурсе, но более красиво. «Сущность поэзии заключается в том, чтобы развлечь воображение образами, которые зачастую сводятся к мысли, выраженной обычным дискурсом с большей простотой, но с излишней сухостью или вульгарностью» (DT, с. 222223). Таким образом, фигуры, вовсе не получая отрицательную оценку, рассматриваются как отклонения от обычной манеры речи...

Единственным результатом этих противоречий и непоследовательностей было заметное изменение во взглядах Дю Марсэ, которое можно обнаружить, перейдя от его трактата «О тропах» к статьям «Энциклопедии», представляющим собой изложение его концепции риторики. В статье «Фигура» он не придерживается более мнения, согласно которому любое выражение имеет фигуру (форму); он излагает взгляд на фигуру как на отклонение от обычного выражения; такая концепция более последовательна, хотя и менее оригинальна.

«Фигура. Это слово происходит от fingere в смысле efformare, сотропеге, то есть формировать, располагать, выстраивать. Именно это имеет в виду Скалигер, когда утверждает, что фигура есть не что иное, как особое расположение одного или нескольких слов... К этому можно добавить следующее: 1. Особое расположение соотносится с исходным и, так сказать, основным порядком слов или предложений. Различные отклонения от исходного порядка и различные изменения, привносимые в него, составляют суть фигур слов и фигур мысли» (OEuvres, V, с. 262).

Итак, фигуры — всего лишь отклонения и модификации, правда, не наиболее обычной или частой манеры выражения, а «основного» порядка дискурса; суть последнего Дю Марсэ никак не уточняет. Тем не менее направление развития мысли можно уловить, если прочесть статью «Конструкция», в которой изложена его грамматическая концепция. Конструкция, или синтаксическая структура конкретных предложений, также может быть собственной или фигуральной.

«гЭта вторая разновидность конструкции называется фигуральной конструкцией, поскольку она приобретает фигуру, форму, отличную от формы обычной конструкции. На самом деле фигуральная конструкция оправдана узусом особого рода, но более не соответствует наиболее регулярному способу выражения, то есть той полной и последовательной конструкции, о которой мы говорили выше» (OEuvres, V, с. 17).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: