Теории символа стр.66

Однако такая терминологическая трансформация на самом деле его не удовлетворяет; поиски истоков понятий не особенно ему по вкусу. В «Классическом пособии» это понятие оказывается затерянным в списке «случайных причин тропов», поскольку его интересуют лишь различия между эффектами, производимыми наименованиями основной идеи и наименованием дополнительной идеи.

«Нередко эти дополнительные идеи гораздо сильнее воздействуют на воображение и гораздо явственнее воспринимаются им, чем основная идея; это происходит потому, что они сами по себе оказываются более радост ными и более приятными или потому что они более знакомы нам и более соответствуют нашим вкусам и привычкам; или, наконец, из-за того что они возбуждают в нас более живые, сильные и интересные воспоминания» (FD, с. 160).

Такое лишь по видимости исчерпывающее перечисление разнородных категорий убедительно доказывает, что понятие дополнительной идеи более не является частью какой-либо теории.

По сравнению с богатством мыслей, высказанных риторами XVIII в. по поводу основы тропов, их определения этого явления разочаровывают (к тому же они всегда одинаковы): присоединяясь к тезису, отвергнутому еще Квинтилианом, они отождествляют собственный смысл с исходным (этимологическим) смыслом и, как следствие, приравнивают троп к производному смыслу.

«Собственный смысл слова — это его первичное значение» (Дю Марсэ, DT, с. 26). «Они [слова] берутся в собственном смысле, то есть в соответствии с их первоначальным предназначением» (также Дю Марсэ, статья «Фигура», Oeuvres, V, с. 263). «Слово берется в собственном смысле, когда оно используется с целью возбудить в душе общую идею, для обозначения которой это слово предназначалось в его первоначальном употреблении...» (Бозе, «Слово», ЕМ, И, с. 570).«Собственный смысл слова — это тот смысл, для обозначения которого оно было первоначально создано...»(также Бозе, статья «Фигура», ЕМ, II, с. 110). «Словоупотребляется в исходном смысле, когда оно обозначает идею, для которой оно и было прежде всего создано...» (Кондильяк, АЕ, с. 560; правда, в данном случае вместо «собственный» сказано «исходный», что более верно, но тогда утверждение превращается в обычную тавтологию).

Только Фонтанье установил четкие различия, ставшие для нас привычными. На первый взгляд его определение похоже на предыдущие:

«Тропы — это некоторые смыслы, более или менее отличные от первоначального; их приобретают в процессе выражения мысли слова, прилагаемые к новым идеям» (FD, с. 39).

Однако ранее он установил различие между исходным и собственным смыслом, дав последнему исключительно синхронное определение:

«По моему мнению, слово употребляется в собственном смыслеf или, если угодно, как собственное, во всех тех случаях, когда то, что оно обозначает, не может быть обозначено специально никаким иным словом в собственном значении, которым в крайнем случае можно было бы воспользо ваться; повторяю, слово употребляется в собственном смысле во всех случаях, когда его значение, будь оно исходным или нет, настолько привычно для него, настолько обыденно, что его нельзя рассматривать как случайное или даже взятое у другого слова; напротив, его можно рассматривать как некоторым образом обязательное и необходимое» (CR, с. 44-45).

Согласно приведенным определениям исходный смысл противопоставлен тропологическому смыслу (тропам), а собственный смысл — фигуральному (мы еще вернемся к нему в связи с определением понятия фигуры); следовательно, собственный смысл не обязательно должен быть исходным, а троп не обязательно является фигурой. Противопоставление исходный смысл — тропологический смысл относится к плану диахронии, а противопоставление собственный смысл/фигуральный смысл — к плану синхронии1. Отказ от синхронного критерия при отождествлении тропа (а значит, и отказ от его определения как субституции означающих) выражен у Фонта-нье с полной определенностью:


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: