Теории символа стр.63

Любая связь между двумя предметами может лечь в основу тропа; для этого достаточно назвать один предмет именем другого, то есть не экспли цировать связь двух предметов, а оставить ее подразумеваемой. Косвенное обозначение может быть более приятным или более энергичным, но это лишь дополнительный эффект, не существенный для определения тропа. Троп нельзя создать без дополнительных идей, но для того чтобы эти идеи возникли, достаточно наличия связи между двумя предметами («если бы между этими предметами вовсе не было связи, не было бы и никакой дополнительной идеи, а следовательно, и тропа» (DT, с. 130-131). Но ведь человек по определению способен устанавливать связи между предметами, следовательно, он по определению наделен способностью создавать тропы.

«Одна и та же причина в одинаковых условиях ведет к сходным следствиям. Во все времена и в любом месте, где жили люди, работало воображение, пылали страсти, возникали дополнительные идеи, а значит, и тропы. Тропы были в языке халдеев, египтян, греков и латинян; сегодня ими пользуются даже самые дикие народы, потому что, говоря кратко, эти народы — тоже люди, у них есть воображение и дополнительные идеи... Таким образом, мы пользуемся тропами не потому, что ими пользовались древние, а потому что мы такие же люди, что и они» (ОТ, с. 258-259).

В определенный момент своих рассуждений Дю Марсэ замечает, что его широкое определение дополнительных идей (включающее по существу любую ассоциацию) может быть применено и к соотношению между означающим и означаемым. Вот как он представляет себе изучение языка:

«Всякий раз, как нам давали хлеба, произносили при этом слово хлеб; с одной стороны, образ хлеба через зрение запечатлевался в нашем мозгу и возбуждал идею хлеба; с другой стороны, звуки слова хлеб также запечет-левались в мозгу через слух, так что эти две дополнительные идеи, то есть идеи, возбуждаемые в нашей душе одновременно, не могут возникать отдельно, так, чтобы одна идея не возбуждала другую» (DT, с. 73).

Отметим, что для Дю Марсэ, как и для Соссюра, знак состоит не из звука и вещи, но из двух психических впечатлений. Следующим шагом в его рассуждениях могло бы быть перевертывание уравнения: если знак есть не что иное, как ассоциация двух идей, дополнительных по отношению друг к другу, тогда, может быть, всякая ассоциация (например, троп) есть не что иное, как (потенциальный) знак? И хотя все ассоциации сходны между собой, между ними, вероятно, есть различия, поэтому можно сказать, что знаки, тропы, предложения — все это разнообразные формы ассоциаций. Дю Марсэ не стал рассматривать этот вопрос в семиотической перспективе, в отличие от своих современников — Дидро и Лессинга. Как бы там ни было, через 75 лет эта идея была сформулирована в книге «Похвала Дю Марсэ» и в одной работе, посвященной анализу трактата «О тропах». Автором «Похвалы», опубликованной в 1805 г., является барон Ж.-П. де Жерандо, ученик Кондильяка (кроме того, он автор четырехтомного труда под названием «0 знаках»). Он пишет следующее:

«Понаблюдайте, каким образом художники, актеры, музыканты воздействуют на душу человека. Не имея условных, институционализированных знаков, они создают собственный язык; знаки для него они находят в ассоциациях, которые образовались в нашей душе под воздействием природы или жизненных обстоятельств; они умеют обнаружить в чувственных впечатлениях одно из звеньев тайной цепи, соединяющей наши чувства с нашими воспоминаниями. Они вовсе не называют тот или иной предмет, но способствуют возникновению идеи о нем с помощью другой, близкой к ней идеи. Искусство создания тропов заключается в том же; слова употребляются подобно тому, как в живописи используются оттенки цветов, в рисунке — контуры, с тем чтобы установить взаимообщение между идеями, опираясь на существующие между ними связи и выражая одно посредством другого» (с. 55).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: