Теории символа стр.62

Возьмем другой пример: слово «лжец» обозначает порок, но вдобавок возбуждает дополнительную идею презрения (с. 131). Таким образом, дополнительные идеи — это такие значения, которые невольно возникают в нашем уме во всяком акте означивания; от основных идей они отличаются только своим маргинальным положением.

Фигуры относятся к сфере дополнительных идей. Фигуры — это дополнительные идеи, которые указывают на отношение говорящего субъекта к тому, о чем он говорит, и автоматически вызывают то же отношение у слушающего. «Фигуральные выражения, кроме основного предмета, обозначают также движения души и страсти говорящего, и тем самым запечетлевают в душе [слушающего] обе идеи, в то время как обычное выражение лишь указывает на истинное положение дел» (с. 131)1. Эти положения лежат в основе теории фигур Пор-Рояля; в ней фигура определяется как выражение, экспрессия (и импрессия) эмоции; позже эту теорию детально разработал о. Лами2.

Дю Марсэ был знаком с теорией Пор-Рояля; он позаимствовал из нее понятие дополнительной идеи, лежащей в основе фигур, но значительно изменил его. Прежде всего он сделал это понятие более общим. В «Логике» Пор-Рояля, несмотря на широкое определение, содержание этого понятия практически ограничивалось некоторыми типами ассоциаций. Дю Марсэ соотносит его со всякой идеей, ассоциируемой с основной:

«Существуют идеи, называемые дополнительными. Дополнительной идеей называется та, которая возбуждается в нас по поводу другой идеи. Если ранее в нас возбуждались одновременно две или несколько идей, то и в дальнейшем, когда возбуждается одна из них, нередко возбуждается и другая; эту последнюю и называют дополнительной» (Логика, OEuvres, V, с. 321).

Отметим, что нет никакого качественного различия между двумя типами «идей».

В сфере риторики Дю Марсэ пользуется этим понятием по-иному. Если в «Логике» Пор-Рояля дополнительная идея лежала в основе фигуры и сводилась к эмоциональной окраске выражения (примечательно, что единственный приведенный пример оказался «вопросом»), то у Дю Марсэ понятие дополнительной идеи становится более общим и, следовательно, более интеллектуальным; основная область его применения — это не (эмотивная) фигура, а троп. Может показаться, что область применения понятия сузилась (для Дю Марсэ троп — это разновидность фигуры), на самом деле она расширилась: всякая ассоциация идей, а не только связь с «эмоцией» порождает дополнительную идею; троп представляет собой всего лишь наиболее ясный, наиболее красноречивый пример такой ассоциации. Ведь троп есть не что иное, как использование уже имеющихся побочных идей; его суть заключается в возбуждении основной идеи путем обозначения одной из связанных с ней дополнительных идей. Вот как говорит об этом Дю Марсэ: «Связь, существующая между дополнительными идеями, то есть между идеями, соотносящимися друг с другом, является источником и основанием различных фигуральных смыслов, придаваемых словам. Воздействующие на нас предметы всегда сопровождаются различными обстоятельствами, привлекающими наше внимание; посредством последних мы часто обозначаем любые предметы, даже если они лишь сопутствуют им, или же обозначаем с их помощью предметы, воспоминание о которых пробуждается в нас под воздействием этих обстоятельств. Часто собственное наименование дополнительной идеи более явственно присутствует в нашем воображении, чем наименование основной идеи, и нередко дополнительные идеи, обозначая предметы с бдльшими подробностями, чем их собственные наименования, изображают их с большей энергичностью или приятностью» (DT, с. 30-31).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: