Теории символа стр.61

Таким образом, заслуга Фонтанье по сравнению с Бозе заключается в том, что он рассматривает косвенные смыслы в единой перспективе — от символизма вещей не осталось и следа, и описание целиком ориентировано на язык. Однако он придает слишком большое значение противопоставлению слова и группы слов; в этом пункте прав Бозе, а не Фонтанье.

Тропы и их классификация

Мы уже упоминали о том, что в латинской риторике соотношение между тропами и фигурами оставалось неясным: тропы представлялись то как особый класс фигур, то как категория того же порядка, что и фигуры. И только Фонтанье удалось четко обозначить характер связей между двумя катего риями (находящимися, по его мнению, в отношении пересечения). Моя собственная позиция близка к позиции Фонтанье: троп — это средство создания косвенного смысла, а фигура представляет собой связь между двумя или несколькими одновременно присутствующими во фразе словами. Такое предварительное разграничение позволит нам отдельно изложить теорию тропов и теорию фигур.

Чтобы понять теорию тропов французских риторов, необходимо рассмотреть лежащую в ее основе теорию дополнительных идей. Однако эта вторая теория в том виде, как она изложена у Дю Марсэ, является слегка видоизмененной версией той же теории, представленной в трактате «Логика, или Искусство мысли» Арно и Николя1. Поэтому вначале следует кратко рассмотреть предыдущую версию.

Слово может означивать двумя способами, точнее говоря, оно может или обозначать мысль, или только возбуждать ее.

«Поэтому следует четко отличать эти дополнительные идеи от обозначаемых идей; ведь хотя и те и другие пребывают в одной и той же душе, они пребывают в ней по-разному» (с. 137). «Это необходимое различие между возбуждаемыми идеями и идеями, обозначаемыми точно...» (с. 138).

Идея, обозначаемая словом, называется также «основной идеей»; идея, которую слово только возбуждает, называется «дополнительной идеей».

«Обозначать с помощью произнесенных или написанных звуков есть не что иное, как возбуждать в нашей душе связанную с этими звуками идею, воздействуя на слух или зрение. Но часто случается так, что слово, кроме основной идеи, рассматриваемой в качестве собственного значения этого слова, возбуждает несколько других идей, которые можно назвать дополнительными; на них не обращают внимания, хотя они и запечатлеваются в душе» (с. 130).

Нельзя сказать, что лишь некоторые слова возбуждают побочные идеи наряду с основными; собственно говоря, все слова обладают этой способностью. Авторы «Логики» полагают даже, что дополнительные идеи, наряду с другими, должны отмечаться в словарях. «Поскольку эти дополнительные идеи столь значительны и чрезвычайно разнообразят основные значения, было бы полезно, чтобы составители словарей отмечали их...» (с. 135). Речь идет о свойствах лексических единиц как таковых, а не о смысловых эффектах в речи. Например, одобрение или порицание какого-либо поступка может быть дополнительной идеей при обозначении этого поступка (отсюда возможность синонимии или, если угодно, нетождествен-ность смысла и референции).

«Например, слова «прелюбодеяние, кровосмешение, страшный грех» сами по себе не постыдны, хотя и обозначают крайне постыдные поступки; поскольку они представляют эти поступки всегда как бы в мерзкой оболочке, последние рассматриваются всегда как преступления, поэтому данные слова обозначают скорее преступный характер этих поступков, чем сами поступки. Наряду с этим существуют слова, которые выражают эти поступки, не прибавляя к ним чувства омерзения и представляя их скорее как забавные, чем преступные, и даже добавляют к ним идею бесстыдства и наглости» (с. 133-134).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: