Теории символа стр.35

В трактате «О христианской науке» Августин подчеркивает длительность существования букв в противопоставлении моментальному характеру звуков: «Поскольку звуки, произведя сотрясение воздуха, тут же исчезают и не длятся больше, чем звучат, их знаки были закреплены с помощью букв» (II, IV, 5). Таким образом, буквы позволяют выйти за рамки «настоящего момента», которыми ограничено устное слово. В трактате «О троице» Августин идет еще далбше: письмо позволяет переноситься не только в другую эпоху, но и в другое место:

«Эти телесные знаки и другие знаки того же рода предполагают присутствие тех, кто нас видит, слышит и с кем мы разговариваем; письмо же было изобретено, чтобы позволить нам беседовать даже с отсутствующими» (XV, X, 19).

Письменность определяется Августином через ее причастность к тем, кто в данный момент отсутствует.

6) металингвистическое употребление знаков

Августин ни разу не обратил внимания на то обстоятельство, что буквы, будучи знаками, обозначают другие знаки (звуки). Однако такая ситуация была ему знакома, поскольку он постоянно интересовался проблемой металингвистического употребления слов. В трактате «О диалектике» он отмечает, что слова могут использоваться или как знаки предметов, или как обозначения других слов. Это различение находится в центре внимания в трактате «О господине»; Августин постоянно предупреждает о тех последствиях, к которым может привести смешение этих двух различных видов использования языка.

В трактате «О диалектике» Августин замечает мимоходом: «Мы можем говорить о словах только с помощью слов» (V). В более общем виде эта мысль сформулирована в трактате «О христианской науке»: «Все эти знаки, разновидности которых я кратко охарактеризовал, я смог выразить с помощью этих знаков» (II, III, 4). Итак, важно не только то, что слова могут быть использованы металингвистически; важно также и то, что только они могут использоваться в метасемиотических целях. Это положение имеет первостепенное значение, поскольку в нем уточняется специфика слов по сравнению с другими знаками. К сожалению, эту идею Августин высказал лишь однажды и не развил ее дальше; он ни разу не попытался связать ее с другими своими классификациями знаков. Например, возникает вопрос, все ли словесные знаки (как собственные, так и переносные) в одинаковой мере способны употребляться металингвистически; интересно также выяснить, какое устройство слов позволяет им выполнять эту функцию. И в данном случае Августин ограничивается отдельными наблюдениями и соположением различных классификаций, не пытаясь теоретически обосновать их взаимосвязь.

Некоторые выводы

Попробуем теперь сделать некоторые выводы относительно двойного предмета исследования, проведенного нами в настоящей главе; мы имеем в виду теорию Августина и семиотику.

Прежде всего, мы постарались изложить взгляды самого Августина. Во всех своих семиотических исследованиях он стремился рассматривать семиотическую проблематику в рамках психологической теории коммуникации. Это стремление тем более удивительно, что оно противоположно отправной точке анализа, каковой была для Августина теория знаков стоиков. Однако он не совсем оригинален, поскольку психологический подход был характерен и для Аристотеля. И все же Августин продвинулся в этом направлении дальше, чем кто-либо из его предшественников; это объясняется его стремлением использовать теорию знака в теологических и экзегетических целях.

Однако если оригинальность Августина невелика в частностях, то «оригинальность» его обобщающего разума, вернее, его экуменическая направленность удивительна, и результатом ее является первое в истории западной мысли теоретическое построение, заслуживающее наименования семиотики. Напомним основные составляющие этого экуменизма: будучи профессиональным ритором, Августин сначала применил свои знания при толковании конкретных текстов (Библии); таким образом, герменевтика поглотила риторику. Вместе с тем к ней добавилась логическая теория знака; правда, при этом произошел переход от структуры к субстанции, поскольку вместо «символа» и «знака» Аристотеля мы обнаруживаем у Августина интенциональные и естественные знаки. Объединение двух дисциплин произошло в трактате «О христианской науке», и в результате родилась общая теория знаков, или семиотика, в которой нашли свое место и «знаки» риторической традиции, перешедшей у Августина в герменевтическую; мы имеем в виду «переносные знаки». Если прибегнуть к современной терминологии, то можно сказать, что у Августина знаки (в ограниченном смысле слова) противопоставляются символам как собственное употребление переносному или лучше как прямое косвенному.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: