Теории символа стр.34

Являясь разновидностью родовой категории «двусмысленность», переносные знаки должны четко отделяться от лжи, хотя и двусмысленность, и ложь при буквальном их истолковании одинаково не истинны.

€Храни нас Бог от того, чтобы считать их [притчи и фигуры Библии] лживыми. В таном случае пришлось бы тот же эпитет прилагать к длиннейтему ряду фигур риторики, в частности, к метафоре, называемой так, потому что она переносит слово с предмета, который это слово обозначает в собственном смысле, на другой предмет, который оно обозначает в несобственном смысле. Действительно, когда мы говорим «колышащиеся хлеба, убранные жемчугом виноградные лозы, цветущая юность, волосы, подернутые инеем, мы, разумеется, не думаем, что в именуемых нами подобным образом предметах есть волны, жемчуг, цветы или иней. Надо ли в таком случае называть ложью процесс переноса, в который вовлечены эти выражения?» (Против лжи, X, 24).

Разъяснение отличия переносных знаков ото лжи приводится ниже: оно заключается именно в наличии переносного смысла, который отсутствует во лжи и позволяет рассматривать тропы как не противоречащие истине: «Эти слова и эти действия... предназначены для того, чтобы позволить нам познать предметы, с которыми они соотносятся» (там же). Или же: «Ничто из того, что делается или говорится в переносном смысле, не является ложью. Всякое слово должно быть соотнесено с тем, что оно обозначает, для тех, кто в состоянии понять его значение» (Против лжи, V, 7). Ложные высказывания не истинны в буквальном смысле, но в них нет переносного смысла.

5. Классификация знаков в соответствии с природой обозначаемого (десигната) — знака или предмета

Переносные знаки характеризуются тем, что их «означающее» само по себе является полноценным знаком; теперь мы можем рассмотреть обратный случай, когда не означающее, а означаемое представляет собой настоящий знак. Под одной рубрикой мы объединяем два случая, которые у Августина рассматриваются отдельно: буквы как знаки звуков и металингвистическое использование языка. И в том и в другом случае десигнатом является знак, но в первом случае имеется в виду его означающее, а во втором — его означаемое.

а) буквы

Что касается букв, то Августин неизменно придерживается положения Аристотеля: буквы суть знаки звуков. Так, в трактате «О диалектике» он пишет следующее:

«Когда оно [слово] написано, это не слово, а знак слова, который, представляя буквы взору читающего, показывает его разуму, чту он должен произнести словесно. Действительно, разве буквы представляют взору что-либо иное кроме самих себя и, кроме того, разве они не показывают слова разуму?» (V).

То же самое говорится и в других сочинениях Августина:

«Написанные слова... должны пониматься как знаки слов» (06 учителе, IV, 8).

«Слова предстают взору не сами по себе, а посредством знаков, которые им свойственны» (0 христианской науке, II, IV, 5).

«Буквы суть знаки звуков, подобно тому как в разговоре звуки суть знаки мысли» (0 троице, XV, X, 19).

Однако Августин выявляет несколько дополнительных характеристик букв. Первая особенность, упоминаемая в трактате «0 диалектике», парадоксальна: буквы суть знаки звуков, но не любых, а лишь членораздельных; однако членораздельные звуки — это как раз те, которые можно обозначить буквами. «Членораздельным звуком я называю тот, который может быть передан буквами» (V). Можно сказать, что в основе букв лежит имплицитный фонологический анализ, поскольку они представляют только инварианты. Понимаемая в широком смысле «письменность» представляется необходимым компонентом языка; то же можно сказать о «впечатлениях», о которых говорится в «Катехизисе для начинающих»; ведь слова являются всего лишь их переводом.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: