Теории символа стр.31

«гВсе люди стремятся к определенному сходству в способе означивания, чтобы сами знаки по мере возможности воспроизводили означенный предмет. Однако поскольку один и тот же предмет может быть сходным с другим в разных отношениях, такие знаки могут иметь определенный смысл только в случае единодушного одобрения» (0 христианской науке, XXV, 38).

Мотивированность не отменяет условности; аргументация, сосредоточенная здесь в одной фразе, развивается в трактате «Об учителе»: никогда нельзя точно узнать смысл жеста без языкового комментария и, следовательно, без такого института, как язык. Тем самым Августин отказывается признать фундаментальный характер противопоставления естественность-условность (или произвольность); он не пытается, как это делалось в XVIII в., а позже Гегелем и Соссюром, произвести на этой основе противопоставление (произвольных) знаков и (естественных) символов.

«Произвольность знака» естественным образом приводит к полисемии: «Поскольку предметы сходны между собой в многочисленных отношениях, то следует остерегаться считать за правило, что предмет всегда по аналогии означает только то, что он означает в каком-либо определенном случае. Действительно, Господь вложил в слово "закваска"упрек, когда он сказал: "берегитесь закваски фарисейской" (Ев. от Матфея, 16,11), и похвалу, когда он сказал: "Царство небесное похоже на женщину, положившую закваску в три меры муки, чтобы поднялось все тесто"» (0 христианской науке, III, XXV, 35).

4. Классификация знаков в зависимости от природы символической связи

Разделив знаки на интенциональные — неинтенциональные и на конвенциональные — естественные, Августин в третий раз рассматривает те же факты и строит еще одну классификацию, выделяя знаки собственные и переносные (translata). Очевидным образом, это противопоставление позаимствовано из риторики, однако то, что в риторике говорилось по поводу слов, Августин распространяет на все виды знаков, поступая подобно Клименту, но превосходя его четкостью формулировок.

Посмотрим, каким образом Августин вводит это противопоставление:

«В действительности знаки являются или собственными, или переносными. Их называют собственными, когда они употребляются для обозначения тех предметов, для которых они и были созданы. Например, мы говорим bos "вол", когда мы думаем о животном, которое все говорящие по-латыни называют, как и мы, этим именем. Знаки являются переносными, когда сами предметы, обозначенные нами своими собственными именами, употребляются для обозначения другого предмета. Например, мы говорим "вол" и с помощью этих звуков представляем себе животное, обычно называемое этим именем. Однако в свою очередь это животное заставляет нас думать о проповеднике, который в Священном Писании, в соответствии с толкованием Апостола, обозначается такими словами: "Не заграждай рта у вола молотящего" (I Послание к Коринфянам, 9,9)» (0 христианской науке, II, X, 15).

Собственные знаки определяются так же, как и интенциональные: они создаются для использования в качестве знаков. Однако определение переносных знаков не совсем симметрично; это не «естественные» знаки, т. е. не те знаки, которые существуют до их использования собственно в качестве знаков. Они получают более общее определение через указание на их вторичность: знак является переносным, когда его означаемое в свою очередь становится означающим; иными словами, собственный знак основан на одном отношении, а переносный возникает в результате двух последовательных операций (выше мы убедились, что подобная мысль возникала уже у Климента).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: