Теории символа стр.207

Классическая риторика и эстетика (в той мере, в какой последняя существовала) наделяли искусство полной транзитивностью. Искусство считалось функциональным, и эта функциональность в конечном счете сводилась к одной цели: подражать природе. Язык также транзитивен и имеет единственную функцию — репрезентативную, или коммуникативную. Реакция романтиков на эти положения известна: они отрицали любую функциональность и утверждали нетранзитивность как искусства (Мориц), так и языка (Новалис). Сегодня мы не верим в искусство для искусства, и тем не менее не разделяем идею о том, что искусство имеет целиком утилитарный характер. Дело в том, что между единичностью классицизма и бесконечностью (нулем) романтизма находит свое место множественность. У языка множество функций, как и у искусства; их дистрибуция и иерархия не одинаковы в различных культурах и в различные эпохи.

Для таких неоклассиков, каковыми являются (хотя и каждый по-своему) Леви-Брюль, Фрейд и Соссюр, символ — это отклоняющаяся или недостаточная разновидность знака. Также и для Бл. Августина символ есть всего лишь иное средство выразить то, что можно сказать с помощью знаков. Позиция романтиков, хотя и противоположна, также характеризуется подобной ассиметрией: у Вакенродера знак становится несовершенным символом. Тем не менее у Бл. Августина, а также у Гёте наблюдались зачатки типологического подхода: они признавали различие между знаком и символом и описывали его в структурных терминах (например, противопоставляя прямое и косвенное обозначение). Другие — Крейцер, Зольгер — показали, что не обязательно оценивать один из элементов противопоставления выше другого (имеется в виду различие между символом и аллегорией), представлять один элемент как вырожденный случай другого. Сегодня мы готовы говорить о гетерологии: способы означивания многочисленны и несводимы друг к другу; различия между ними не дают никакого повода для оценочных суждений, ибо каждый способ, как говорил А. В. Шлегель, может быть образцовым в своем роде.

Я привел лишь несколько примеров, которые должны помочь мне разобраться в современном положении дел сравнительно с периодом классицизма и романтизма. Вовсе не считая современные взгляды чем-то промежуточным или примиряющим смешением того и другого, я оцениваю их как противостоящие в целом и классицизму, и романтизму (даже если это противостояние принимает различные формы). Не классическая или романтическая, а типологическая, полифункциональная, гетерологическая — вот какой представляется мне перспектива, в которой мы можем сегодня рас сматривать прошлое, и с этой позиции писал я свою книгу. Так что же она такое — история или теоретический трактат? Историческому противопоставлению классиков и романтиков мы посвятили столько же времени, сколько и систематическому противопоставлению знака и символа; но это не просто смешение разных аспектов. Я знаю, что выражаюсь скупо, но чтобы сделать больше, пришлось бы самому пытаться выстроить «теорию символа», а в этой книге такие попытки были бы неуместны — эту теорию можно создать лишь путем построения символики языка.

Глубинная структура процесса высказывания. Эффекты высказывания. Перенос как процесс высказывания, процесс высказывания как перенос.

Исследования Фрейда по языковому символизму не ограничиваются описанием готовых высказываний (ёпопсё), о чем говорилось в гл. 8. Для того, кто хочет иметь полное представление о вкладе Фрейда в данную область знания, необходимо также познакомиться с его анализом процесса высказывания (энонциации, enonciation). Поскольку этот сюжет выходит далеко за рамки тематики нашей книги, мы вынесли его за пределы основного текста, чтобы не нарушать хронологический порядок.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: