Теории символа стр.204

Язык — это прежде всего выражение индивидуальности. «Изначальным [элементом языка], — писал Гумбольдт, — конечно, является личность самого говорящего, который находится в постоянном непосредственном соприкосновении с природой и не может не противопоставлять последней также и в языке выражение своего "я"»1 (VII, с. 104)2. Но наиболее значитель ным порогом варьирования в области человеческой речи является порог варьирования самих языков; наиболее важный способ выражения тот, которым пользуется народ. «Дух нации отражается в языке», — писал Гумбольдт в 1821 г. (VI, с. 55; то же самое в конце XVIII в. утверждал Гердер), и в дальнейшем он не уставал повторять: «форма языков национальна» (VII, с. 38)1;«... отправляясь от любого языка, можно делать заключения о национальном характере» (VII, с. 172)2. Можно даже сказать, что язык является основным способом выражения духа народа, так что последний в свою очередь формируется на основе языка. «Каждый язык вбирает в себя нечто от конкретного своеобразия своей нации и в свою очередь действует на нее в том же направлении» (VII, с. 170)3.

Если язык — это прежде всего выражение, то тогда отдельные языки существенно различаются между собой. «Многочисленные частности, потребность в которых возникает в ходе использования языка, должны, как я уже неоднократно указывал, в процессе общения связываться в единое целое, а последнее может быть только индивидуальным, поскольку язык погружен своими корнями во все нити человеческого духа» (VII, с. 245)4. И поскольку выражение по сути своей носит национальный характер, таково же и разнообразие; различия между языками более важны, чем различия между индивидами или диалектами: «... строение языков человеческого рода различно потому, что различными являются духовные особенности нации» (VII, с. 43)5; «... в каждом языке заложено самобытное миросозерцание» (VII, с. 60)6.

Синхронное варьирование языка дополняется диахроническим варьированием, различиями между периодами развития языка (синхрония, конечно, не противопоставляется диахронии, но и та и другаявместе противопоставляются панхронии и даже ахронии, имплицитно лежащей в основе всеобщих грамматик). Временные и пространственные различия неустранимы и потому более важны, чем сходства. История, понимаемая не как хронология или экземплификация одной и той же неизменной сущности, а как неизбежное и необратимое развитие, также является изобретением романтиков (и в этом Гердер следовал за Вико). История (изучение варьирования во времени) не противопоставляется этнологии (изучению варьирования в пространстве); и та и другая проистекают из романтического духа, который вместо тождества возвел на престол различие.

У А. В. Шлегеля хорошо прослеживается новое понимание истории в литературоведческих исследованиях. Согласно классической концепции, в литературе есть лишь один идеал; обычно он помещается в прошлом, и вместо «истории» мы наблюдаем более или менее успешные попытки достичь зтот единственный идеал. Для романтиков как раз характерен отказ от единственности идеала; каждая эпоха характеризуется особым духом и особым идеалом, романтическое искусство — это не деградация искусства классицизма, а просто иное искусство. И в литературоведении в основе нового подхода лежит перенос внимания на акт творения, а следовательно, выражения. «Поэзия, будучи самым интимным выражением всего нашего существа, должна в каждую эпоху принимать новый, особый облик», — писал А. В. Шлегель (Vorlesungen, I, с. 47). Нет более единственного идеала, их несколько, и ни одна эпоха не обладает преимуществом по сравнению с другими (как говорил его брат Фридрих, эпохи подобны гражданам республики). «Нет больше монополии у видов поэзии, пользующихся особым предпочтением в определенные эпохи и у определенных народов. Следовательно, тщетно пытаться считать фактором вкуса тот деспотизм, с которым везде навязываются правила, быть может, произвольно установленные одним человеком» (I, с. 18). Время деспотических монархий безвозвратно ушло, дух буржуазной революции веет и в искусствах, и в науках, привнося с собой историю, то есть признание существования неустранимых различий.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: