Теории символа стр.203

Если бы мне пришлось выбрать какой-либо факт из биографии Якобсона, который мог бы стать ее символом, то я выбрал бы следующий: восемнадцатилетний юноша потрясен стихами трех современных ему поэтов, по возрасту чуть старше его: Хлебникова, Маяковского и Пастернака. Он обещает себе никогда не забывать о своих юношеских переживаниях. Даже если такого факта не было, он необходим для понимания основных линий жизненного пути Якобсона.

Словно заключив пари с самим собой, он решает стать лингвистом и в то же время окунуться с головой в смелые эксперименты современной поэзии. Спокойней было бы заниматься только лингвистикой, но тогда пришлось бы читать одни «усредненные» высказывания или же, наоборот, отдаться со всей страстью поэзии, но оставить науку о языке. Якобсон не захотел отказаться ни оттого, ни от другого и «выиграл пари»: его теория языка примечательна тем, что в ней не допускается противопоставление нормы и исключения. Хорошая лингвистическая теория должна объяснять не только, скажем, нейтральную утилитарную прозу, но и самые экстравагантные словесные построения, например, поэзию Хлебникова. Именно с этой стороны Якобсон как лингвист представляется мне чрезвычайно значимой фигурой.

Тот же жизненный опыт сыграл решающую роль в создании теории поэзии. Якобсон посвятил три фундаментальных исследования названным выше поэтам, более того, вся его концепция поэзии основана на обобщении юношеского опыта. Сопутствовал бы ему тот же успех, если бы он занялся Пушкиным? Нет, если только он не родился бы на сто лет раньше, — современный язык входит составной частью в структуру текста, поэзию следует потреблять в горячем виде. Займись он поэзией прошлого века — и его переживания не были бы столь сильны, и общий взгляд на поэзию был бы совсем иным. Он сумел прочитать Пушкина через Маяковского; обратное дало бы заурядный результат, знакомый нам всем с университетской скамьи. Вот и мораль для молодого специалиста по поэтике: надо жить поэзией своего времени.

Более того, посвятить свою жизнь познанию фактов — а это истинное призвание всякого ученого — означает проявить как чрезвычайное честолюбие, так и крайнее смирение. Мы говорим о смирении, потому что Якобсон поставил себе единственной задачей описать и объяснить то, что делают другие; мы говорим о честолюбии, поскольку эти другие — Пастернак, Маяковский и Хлебников. Якобсон отказался от легкости нерефенциально-го дискурса и вместе с тем избежал скуки бесполезных описаний. И здесь он оказался в выигрыше: сегодня мы черпаем из его работ столько же знаний, сколько и материала для размышлений (и мечтаний).

В 1767 г., накануне романтического кризиса, вышло в свет последнее великое произведение классического языкознания — «Всеобщая грамматика» Бозе. В 1835 г., когда новая система знания уже достаточно утвердилась, был опубликован, быть может, наиболее значительный труд всей современной лингвистики — «О различии строения человеческих языков и его влиянии на духовное развитие человечества» Вильгельма фон Гумбольдта. Дистанцию между классиками и романтиками можно сравнить с различием замыслов, обозначенных в названиях двух трудов: на смену поиска всеобщности приходит поиск разнообразия, утверждение о тождественности языков уступает место описанию различий между ними.

Признать непреодолимые различия между феноменами, отказаться от поисков единственной и абсолютной сущности, более или менее совершенным воплощением которой эти феномены являются, впервые призвали романтики. Гумбольдт сознательно усвоил новый подход — следствие переворота, произведенного во время романтического кризиса, когда внимание было перенесено с подражания на творческий акт. При анализе произведений искусства или языка в перспективе подражания или изобразительности на первый план выходит единство: художественные произведения определяются своим референтом — внешним миром, существующим в единственном числе. Однако если решающим моментом считать акт творения и главное внимание уделять отношению между творцом и произведением, которое лежит в основе процесса выражения, тогда на первый план выходит разнообразие как следствие различий между выражающими себя субъектами.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: