Теории символа стр.189

Таким образом, отсутствие f следует объяснять не сверхъестественным знанием санскрита, а отношением мадемуазель Смит к своему родному языку; за звуком f закрепилось определенное значение в результате действия акрофонии — явления, известного с самого возникновения письма. Чтобы вскрыть его значение, достаточно допустить, что логика символизма не обязательно тождественна логике языка; выражаясь проще, следует допустить, что наряду с языком существуют другие способы символизации, которые сначала надо научиться обнаруживать. Звук f символизирует слово frangais благодаря наличию связи, которая не является конститутивной для языка, понимаемого как система знаков.

Но Соссюр не допускал разнообразия символических систем. Если мы еще раз просмотрим его комментарии, то заметим, что, столкнувшись с проблемой, казавшейся ему неразрешимой, он готов был скорее допустить сверхъестественный характер данного явления (переселение души мадемуазель Смит), чем изменить свой метод исследования, который в данном случае касается принципов функционирования символической системы. Вместо того чтобы связать санскритоидные высказывания мадемуазель Смит с французским (ведь она, конечно, не знала санскрита), он замкнулся в рамках логики референциального подобия: почему этот язык напоминает санскрит, в то время как женщины должны говорить на пракрите (словно мадемуазель Смит, она же Симандини, действительно присутствовала на описываемых ею церемониях, имевших место десятки веков тому назад и за тысячи километров от Швейцарии)? Почему она использует философские термины в контексте обыденной речи? Будучи не в состоянии сосредоточиться именно на символическом отношении, Соссюр обращает внимание лишь на референциальный контекст; это тем более парадоксально, что в данном случае контекст совершенно вымышленный, если только не допустить реальную возможность переселения душ. Цензура по отношению к символическому оказалась у Соссюра более строгой, чем обычная научная цензура, исключающая обращение к сверхъестественному. Флурнуа мыслит подобным образом, приглашая Соссюра на сеанс, чтобы лучше обеспечить точную транскрипцию санскритоидной речи: «Г. Соссюр, обладающий бесконечно большими, чем мы, способностями... различать индусские звуки...» (с. 301). Но чтобы можно было различать «индусские звуки», надо, чтобы мадемуазель Смит побывала в Индии, чего с ней не случалось в этой ее жизни... Таким образом, и Флурнуа, и Соссюр имплицитно допустили сверхъестественный характер явлений несмотря на то, что оба были профессорами, да еще в Женеве, и все это ради того, чтобы не признавать существование логики символизма, отличающейся от логики языка и смешиваемой к тому же с логикой разума. «Прослушивание» (аналитическое) с успехом заменило бы натренированное ухо санскритолога.

Этот факт тем более удивителен, что в книге Флурнуа постоянно говорится о подсознании (автор с одобрением цитирует «Исследования по истерии» Брейера и Фрейда). И все же Соссюр был недалек от верного решения проблемы. Знаменательна ошибка, допущенная им по отношению к своему тексту на латиноидном языке; он пишет, что «в тексте нет смешения двух языков» и тут же добавляет, что «в нем нет примеси третьего языка, вроде греческого, русского или английского». Сначала два языка, затем три, если добавить родной язык, французский, который знаменательным образом отсутствует среди языков, приводимых в качестве возможных источников. В другом месте он пишет:

«Предположим, что Симандини хочет сказать следующую фразу: Я вас благословляю от имени Ганапати. Единственное, что ей не приходит в голову, — это высказать или, скорее, произнести все это, используя французские слова, которые остаются темой, или субстратом того, что она собирается сказать. Закон, которому следует ее разум, заключается в том, что каждое из этих знакомых слов передается с помощью некоего экзотического субститута. Не важно, как будет сказано, главное для нее—лишь бы это не было похоже на французский...» (с. 304—305).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: