Теории символа стр.183

Однако наш анализ (в этом отношении «Остроумие» удобнее для анализа, но результаты были бы теми же, если бы мы проанализировали «Толкование сновидений») доказывает обратное: символический механизм, описанный Фрейдом, не имеет ничего специфического; выделенные им приемы остроумия являются приемами любого языкового символизма; в частности, традиционная риторика оставила нам полный перечень этих приемов. Это хорошо подметил Э. Бенвенист в одной из своих работ, опубликованной в 1956 г.: описывая сновидение и остроумие, Фрейд, сам того не сознавая, составил «каталог давно известных тропов».

Нельзя сказать, что все без исключения разграничения и определения Фрейда можно найти в каком-нибудь трактате по риторике, но природа описываемых им фактов та же. В ряде пунктов он не достигает уровня риторических описаний (это относится к словесным остротам и таким фигурам, как парономазия, антанаклаза, силлепс и т. д.); в других случаях он приходит к сходным результатам (например, смешение соприсутствующих фактов, с одной стороны, и фактов in praesentia и in absentia, с другой, есть то же самое, что неспособность риторов четко определить разницу между фигурой и тропом). Наконец, в некоторых случаях он выявляет и описываетязыковые факты, ускользнувшие от внимания риторов; сюда относится смещение (несмотря на колебания в употреблении этого термина). Если к этому добавить, что во времена Фрейда (начало XX века) риторическая традиция была забыта, то заслуги его представляются еще большими: трактат об остроумии — это наиболее значительное для своего времени исследование в области семантики.

Некоторые места в «Толковании сновидений» свидетельствуют о том, что Фрейд был близок к осознанию того факта, что он описывает формы любого символического процесса, а не только бессознательного символизма. Так, на знаменитой первой странице главы «Работа сновидения» Фрейд, характеризуя эту деятельность в целом, использует термин перенос (транспозиция, нем. Ubertragung), являющийся точным переводом термина метафора в «Поэтике» Аристотеля: «[явное] содержание сновидения представляется нам транспозицией [латентных] мыслей в другой способ выражения... Содержание сновидения дано нам в виде иероглифов, знаки которых должны последовательно транспонироваться в язык мыслей сновидения» (IR, с. 241—242; русск. пер., с. 232). Далее идет описание иероглифа и такого приема, как ребус; оно весьма походит на описание, данное Климентом Алек сандрийским (см. с. 23 и сл. нашей книги). Фрейд противопоставляет образ ребусу, но именно такое противопоставление есть и у Климента, писавшего о первой и второй степени символических иероглифов; мы убедились также, что это различие было аналогично различию между собственным и переносным смыслом, или тропом. Итак, язык сновидений — это тропы.

Что касается сходства между сновидениями и метафорами в трактовке Аристотеля, то один раз его отмечает сам Фрейд. Указав на отсутствие в сновидении определенных логических отношений, он пишет: «С одной из логических связей механизм образования сновидений считается, однако, в полной мере. Это отношение сходства, согласования, соприкосновения, выражающееся союзным речением "подобно тому, как"; оно находит себе в сновидении наиболее полное их выражение» (IR, с. 275; русск. пер., с. 264). В примечании к последнему высказыванию он добавляет: «См. замечание Аристотеля о способностях, необходимых для толкования, ср. с. 91, примечание 2». В примечании 2 мы читаем следующее: «По Аристотелю, наилучшим толкователем снов является тот, кто лучше всего улавливает сходство. ..». Но вспомним, что у Аристотеля эта способность одинаково применима и к сновидениям, и к тропам, поскольку «составлять хорошие метафоры значит хорошо подмечать сходства» (Поэтика, 1459а). Впрочем, как Фрейд, так и Аристотель понимают под «сходством» любую символическую эквивалентность, ибо у Аристотеля метафора включает синекдоху и метафору, а у Фрейда перенос включает сходство, но также и «согласование» и «соприкосновение».


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: