Теории символа стр.181

Таким образом, возникает впечатление, что Фрейд отказывается от экономии как объяснительного принципа. В действительности же понятие экономии приобретает двусмысленный статус, как это часто происходит у Фрейда, когда в одном и том же тексте сначала появляется некая категория, а потом она отрицается, не исчезая полностью. В новой версии объяснения остроумия понятие экономии сохраняется, но лишь применительно к одному виду остроумия. Фрейд пишет: «незначительная в сравнении с общей психической затратой, осуществляемой остроумием, экономия расходования психической энергии, предназначавшейся для задержек, остается для нас источником удовольствия, так как благодаря ей мы освобождаемся от расхода, который мы привыкли делать и который мы уже готовы были сделать и на этот раз» (с. 238; русск. пер., с. 327). И далее он заключает: «Таким образом, при более глубоком взгляде на процессы остроумия момент уменьшения затраты занимает место момента экономии» (с. 239; русск. пер., с. 328). Этот специфический вид уменьшения затраты определяется следующим образом: «По аналогии с работой сновидения мы обнаружили существенную характеристику остроумия в умело организуемом работой разума компромиссе между требованиями рациональной критики и побуждениями не отказываться от прошлого удовольствия, полученного от бессмыслицы и игры слов» (с. 314; русск. пер., с. 373). Секрет остроумия заключается в возврате к изначальной бессмыслице.

Это новое установление эквивалентности между остроумием и бессмыслицей следует проанализировать подробнее. Фрейд пишет: «легче и удобнее уклоняться от избранного мысленного пути, чем придерживаться его, легче сваливать в одну кучу противоположные понятия, чем противопоставлять их; особенно удобно принимать отбрасываемые логикой умозаключения и, наконец, не учитывать при сочетании слов и мыслей условие, согласно которому должен получаться также и смысл, но именно в этом и заключаются рассматриваемые нами технические приемы остроумия» (с. 189; русск. пер., с. 295). Именно это Фрейд «для краткости» называет «удовольствием от бессмыслицы».

Такие высказывания в главе, посвященной технике остроумия, не могут не вызывать удивления. Мы узнаем ни много ни мало, что труднее следовать известным схемам, чем отказываться от них. Но как же можно совместить описанные Фрейдом приемы остроумия с утверждением о том, что слова «сваливаются в одну кучу», «невзирая на их смысл»? Однако только это последнее утверждение позволяет свести остроумие к «удовольствию от бессмыслицы», к этой метаморфозе экономии.

Хотя Фрейд и стремится обосновать существование опыта, противостоящего «ярму разума», своим описанием он способствует сохранению этого ярма. Приведенные выше его утверждения означают только одно: все, что не имеет смысла, есть бессмыслица. Все, что не соответствует нашим классическим понятиям смысла, логики, разума, может только противоречить ему, может существовать лишь ради удовольствия порождать бессмыслицу. Ни разу это отрицательное суждение не уравновешивается мыслью о том, что подобная деятельность может управляться иным принципом, кроме принципа «осмысленности». Цена объяснения посредством бессмыслицы такова: только смысл признается принципом, направляющим нашу психическую деятельность. Этот вывод необычен, если подумать о том, что он делается на основе одной из работ Фрейда, в которой говорится об автономности процессов в сфере бессознательного, и вместе с тем это единственный вывод, позволяющий понять объяснение остроумия через бессмыслицу1. Экономия фрейдовского объяснения не оставляет места символическому механизму рядом с тем механизмом, который реализуется в знаках и их логике.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: