Теории символа стр.172

Неясности становятся еще большими, когда Фрейд приводит еще одну характеристику унификации, сближая ее со сгущением. Последнее, как мы убедились, заключается в том, что некое означающее вызывает представление о более, чем одном означаемом. Сгущение есть связь между одним наличным высказыванием и одним или несколькими отсутствующими высказываниями (которые так или иначе символизируются наличным); иными словами, это отношение in absentia. Напротив, унификация при всех колебаниях в ее однозначном определении есть связь между двумя или несколькими единицами, реально присутствующими в речи, о чем свидетельствуют все приводимые примеры (Eifersucht, Eifer, Sucht; Leindenschaft, Leiden, schafft и т. д.). Следовательно, это отношение in praesentia. Два вида отношений трудно спутать (впрочем, Фрейд еще раз проанализировал остроту Шлейермахера и с полным правом охарактеризовал ее как обычную шутку, то есть чистое отношение in praesentia, ср. с. 195).

Каким же образом смысловые остроты подразделяются, в числе прочего, на косвенную репрезентацию и унификацию? Как можно разделить их на две несоизмеримые группы? Это все равно, что к классу «водных животных» добавить класс «желтых животных»1. Даже если предположить, что перед нами категории, а не классы, ситуация не проясняется: два понятия не принадлежат к одному и тому же «общему роду». Мы убедились в близости косвенной репрезентации и сгущения; очевидно, это связь in absentia, и она не может противопоставляться связи типа in praesentia.

А как обстоит дело с третьей разновидностью смысловых острот — с ошибками мышления? Чтобы разобраться в этом, рассмотрим наиболее важную и интересную разновидность, а именно смещение; к тому же этот термин играет важную роль в других сочинениях Фрейда, в частности, в «Толковании сновидений».

Рассмотрим наиболее важные случаи употребления этого термина в трактате об остроумии.

Первое определение Фрейда представляется неудовлетворительным. Он пишет, что «сущность ее [техники] состоит в отклонении хода мыслей, в смещении психического акцента с первоначальной темы на другую» (с. 74; русск. пер., с. 220). Смещение заключается в смещении... Тем не менее ценно указание на изменение места психического акцента. Впрочем, другие определения Фрейда идут в том же направлении. Чтобы можно было говорить о смещении, необходимо наличие по крайней мере двух реплик, при этом «психологический акцент» должен падать в них на разные места. «Смеще ние всегда имеет место между обращением и ответом (zwischen einer Rede und einer Antwort), который продолжает ход мыслей в ином направлении, чем то, в котором была начата речь» (с. 78, сноска; русск. пер., с. 223). Характеризуя поведение второго собеседника, Фрейд говорит, что он «отвечает в сторону» (с. 72), «отклоняется от высказанной ему мысли», «увиливает от ответа», «исходит из одного из элементов фразы... словно это слово стоит в ее центре» (с. 73), и далее Фрейд снова говорит об «отклонении мысли в ответе», об «изменении точки зрения» и о «смещении психического акцента» (с. 72; русск. пер., с. 219, 220).

Чтобы понять суть этих замечаний, следует ввести несколько дополнительных понятий. Острота предполагает двоякий контекст процесса высказывания. Во-первых, это контекст реплик, которыми обмениваются персонажи анекдота. Во-вторых, это контекст рассказчика и его слушателя1. Пронумеруем этих собеседников: 1 и 2 (авторы реплик), 3 и 4 (рассказчик анекдота и слушатель). Рассмотрим теперь различные фазы словесного общения. Говорящий 1 произносит фразу, отдавая предпочтение одному из всех возможных ее смыслов; следовательно, этот смысл «акцентуирован». Слушающий 2 вольно или невольно ошибается в толковании первого высказывания, вместо него он подставляет другое и формулирует ответ на трансформированное таким образом высказывание; его ответ оказывается неадекватным исходному высказыванию. Эта совокупность высказываний пересказывается собеседником 3; собеседник 4 (мы с вами, слушающий) должен проделать тот же путь, но в обратном направлении. Сначала он воспринимает высказывание говорящего 1 и при отсутствии всякого синтагматического контекста интерпретирует его так же, как и говорящий 1. Восприняв реплику слушающего 2, он констатирует, что она неадекватна первому высказыванию; чтобы объяснить это несоответствие, он заменяет свое первое толкование исходного высказывания новым толкованием. Таким образом, процесс слагается из двух качественно различных этапов, которые следуют друг за другом в противоположных направлениях у слушающего 2 и слушающего 4 (последний, несомненно, обнаруживает в этом отношении сходство с говорящим 1): у слушающего 2 за ошибочным толкованием следует осознание вытекающего из этого несоответствия реплик; у слушающего 4 за осознанием несоответствия реплик следует перетолкование, которое должно устранить это несоответствие.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: