Теории символа стр.167

В начале своей книги Фрейд выделил одну из групп на основе такой характеристики, как «сгущение со смешанными словами»; иначе говоря, он использовал принцип морфологического строения. Приводится следующий пример:

«Когда Флобер напечатал свой знаменитый роман "Саламбо", в котором действие происходит в Карфагене, Сент-Бев в насмешку за точное описание деталей прозвал его carthaginoiserie "карфагенщиной"» (с. 30; русск. пер., с. 189).

Через несколько десятков страниц Фрейд выделил новую группу, назвав ее «изображением при помощи сходного»; одной из ее подгрупп является намек по сходству. Пример остроты следующий:

«Dichteritis. В этом намеке сравнивается опасность эпидемии дифтерии с опасностью умножения числа бездарных поэтов (нем. Dichter)» (с. 112).

Включить этот пример в группу намеков позволяет утверждение о семантическом сходстве между дифтерией и поэтами.

Однако очевидно, что оба приведенных примера могут быть объяснены одинаково обоими способами. Карфаген Флобера похож на собрание китайских безделушек, и карфагенщина такое же «смешанное слово», что и Dichteritis ( - Dichter «поэт» + Diphteritis «дифтерия»). Просто Фрейд использовал один пример для иллюстрации морфологического способа, а другой — для семантического. Речь идет о двух различных способах (категориях), а не о двух эксклюзивных классах. То же самое можно сказать по поводу многих других «групп» острот, и иногда Фрейд сам это осознает (в остроте из группы, называемой унификация, может содержаться также намек и даже сгу^еж/е... Следует указать и на чувство неловкости, возникающее из-за того, что одни и те же примеры фигурируют в разных группах; см., например, с. 47 и 58).

Как бы там ни было, это смешение, хотя и имеет принципиальный характер, не оказывает никакого влияния на систему классификации; достаточно постоянно помнить о различии между классом и категорией. Поэтому мы не будем, учитывая нашу поправку, заниматься повторной классификацией плохо распределенных между отдельными группами примеров.

Приведем теперь классификацию в целом, в том виде, как ее можно построить на материале первой главы трактата об остроумии.

В книге Фрейда целиком этой таблицы нет, но ее части можно обнаружить на с. 59,86 (где смещение и бессмыслица описываются как ошибки мышления) и на с. 116 («Ошибки мышления — унификация — косвенная репрезентация — таковы наименования тех рубрик, под которые можно подвести ставшие нам известными технические приемы остроумной мысли»; русск. пер., с. 249).

Словесные остроты — смысловые остроты

Прежде всего следует рассмотреть важнейшее противопоставление между словесными и смысловыми остротами. Любопытно, что эта дихотомия ни разу не сформулирована Фрейдом эксплицитно, но он ссылается на нее как на хорошо известную категорию, например: «ранее, в соответствии с материалом, используемым техникой остроумия, мы провели различие между словесными остротами и смысловыми» (с. 132; русск. пер., с. 259). Тем не менее первостепенная роль этой дихотомии совершенно очевидна. Так, Фрейд пишет: «Двоякий источник удовольствия от остроумия — игра словами и игра мыслями, соответствующий принципиальному различию между смысловыми остротами и словесными — в значительной мере затрудняет краткую формулировку общих положений об остроумии» (с. 209, выделено мною. — Ц. Т.; русск. пер., с. 308). Это фундаментальное противопоставление сохраняется и при коренном изменении принципа классификации во второй части работы, когда Фрейд становится на точку зрения «психогенеза остроты» (а не словесной техники).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: