Теории символа стр.166

Функционирование остроумия аналогично функционированию сновидения, — вот что побудило Фрейда после изучения последнего обратиться к изучению первого. Однако остроумие, по крайней мере на мой взгляд, имеет одно преимущество перед сновидением, которое, как мне кажется, не очень-то принималось во внимание: оно доступнее прямому наблюдению. При анализе сновидений нам приходится полагаться на толкования и ассоциации сновидцев, а контроль за ними затруднителен. При анализе остроумия мы располагаем не вызывающим сомнений, точно установленным словесным материалом, а также социально значимыми свидетельствами, общими для людей, принадлежащих к данной культуре, относительно того, как этот языковой материал надо толковать (по словам Фрейда, сновидение «не представляет собой ни социальную манифестацию, ни средство передать свои мысли», NC, с. 14). Итак, вступая в противоречие с внутренней иерархией трудов Фрейда, я избираю в качестве отправной точки анализа остроумие и лишь на втором этапе сравниваю его с другими явлениями, например, со сновидениями.

Как указывает само название остроты на французском языке (mot d'esprit букв, «слово остроумия»), оно есть продукт языка (слово)... Всякое утверждение по поводу остроумия должно основываться на наблюдении над его словесной природой. Фрейд большей частью следует этому правилу, но не всегда, поэтому и мы не будем ему следовать, когда прово димые им различия основываются на иных, нежели языковых, признаках. Например, он пишет (с. 57): «Существует много примеров такого рода двусмысленности и во всех этих примерах действие остроты сводится особенно к сексуальной двусмысленности. Для этой группы можно было бы сохранить термин двоякое толкование (Zweideutigkeit)» (русск. пер., с. 208). Однако нет языковой разницы между терминами Doppelsinn «двойной смысл, двусмысленность» (название всей группы острот в целом) и Zweideutigkeit «двоякое толкование» (название подгруппы), о чем свидетельствуют и сами термины; к тому же «сексуальный смысл» — не лингвистическая категория. Поэтому мы ограничимся описанием дискурса остроумия. Я избираю иную перспективу по сравнению с Фрейдом и его пос-ледователями-психоаналитиками; ведь психоаналитика остроумие интересует не само по себе, а только как средство познания бессознательного (или человеческой психики вообще). Однако разве может это служить основанием считать данное Фрейдом лингвистическое описание несущественным (в частности, это касается первой главы книги)? Я думаю иначе: хотя проблемы функционирования текста и не находились в центре внимания Фрейда, все же он сумел их увидеть и дать им своеобразную трактовку. Поэтому следует внимательно перечитать его труд, стараясь эксплицировать интуитивные прозрения, выявить причины противоречий и уловить логику всего построения.

В то же время следует отметить, что с самого начала возникают трудности методологического характера, которые могут поставить под сомнение основы фрейдовского метода описания, хотя — парадоксальным образом — это не влечет за собой важных последствий. При чтении всей главы «Техника остроумия» возникает впечатление, что Фрейд описывает классы острот, однако в целом его описание приемлемо лишь в том случае, если речь идет о категориях, которые не образуют взаимоисключающих классов. Но само разбиение главы на разделы свидетельствует о том, что для Фрейда это все-таки взаимоисключающие классы: «важная группа» (с. 64), «предыдущие группы» (с. 68), «эти две группы примеров» (с. 86), «техника новой группы» (с. 107) и т. д. Достаточно рассмотреть один пример, и станет ясно, что, напротив, единственный способ сохранить эти разделы — считать, что они не соответствуют отдельным группам, но содержат характеристики, которые возможно выявить последовательно, а совокупность этих характеристик можно обнаружить в одной конкретной остроте.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: