Теории символа стр.165

Особенно яркий пример символической конверсии можно найти в книге Э. Кайие «Символизм и душа первобытных людей» (Cailliet Е. Symbolisme et Ames primitives). Он заключается в одной лишь фразе: «Люди, родившиеся при красной луне, станут царями». Смысл этого утверждения становится понятным, если учесть, что красное ассоциируется с кровью, следовательно, с могуществом. Процесс символизации можно представить следующим образом:

Кровь символизирует могущество (метонимия), но ее в свою очередь символизирует красный цвет (синекдоха). Красный цвет есть символизирующее крови и символизируемое луны, точнее, определенной ее фазы (снова синекдоха). Но эта фаза луны (приобретшая значение могущества), сама становится символизируемым людей, которые рождаются в этой фазе (временная метонимия). Каждое символизирующее в свою очередь становится символизируемым; возникает цепь конверсий, которые могут продолжаться бесконечно, и каждое новое символизирующее приобретает новые символизируемые в результате предыдущих процессов символизации. Например, красный цвет, символизирующий кровь, приобретает «смысл» могущества (как и определенная фаза луны или люди, рождающиеся в этой фазе), хотя между ними нет прямой символической связи. Затем этот процесс конверсии останавливается, и характер отношения меняется (я обозначил его двойной стрелкой, а предыдущие отношения — простой); поскольку царь также символизирует могущество, то происходит пересечение двух цепей символизации, возможное благодаря тождеству символизируемого («могущество»). Итак, мы имеем новый тип связи, свойственный системам символов; ее можно назвать установлением эквивалентности.

Другой характерной для символизма операцией является сверхдетерминация; не зная ее сути, ее можно принять за признак отсутствия системы. Кайие приводит следующий пример:

«гМолодой туземец, потеряв первого сына, назвал второго Роалахи. На мой вопрос об имени он ответил: Я назвал его Роалахи (- два + человек), потому что он есть он и заменяет мне первого сына, а также потому что звуки его имени напоминают имя Роланд, который, как говорят, был знаменитым белым человеком» (ук. соч., с. 119).

Так что не Джойс изобрел этот способ символизации: любой говорящий, пользующийся системами символов, поступает так же.

Итак, кто следующий?

Словесные остроты — смысловые остроты. Сгущение, сверхдетерминация, намек, косвенная репрезентация. Унификация, смещение. Каламбур, многократное использование, двусмысленность. Экономия и бессмыслица. Риторика и символика Фрейда.

Не так уже много исследователей занималось общим описанием форм дискурса, а не толкованием конкретных текстов, тем более заслуживают нашего внимания результаты их работы. Почетное место среди этих одиночек — где-то между Лессингом с его «Трактатами о басне» и Проппом с его «Морфологией сказки» — занимает Фрейд и его трактат «Остроумие и его отношение к бессознательному».

Известно, что классики заслуживают большего, чем обычное почитание, но, к сожалению, этот труд ничего иного и не вызвал. Всеобщее восхищение помешало многим читателям встать на позицию, рекомендованную самим Фрейдом, а именно: давать как можно более точное и полное описание наблюдаемого объекта. Именно такой путь предлагал Фрейд в трактате об остроумии, связывая общие результаты своего исследования с лингвистическим и риторическим анализом конкретных примеров: «Однако окончательное решение [вопроса о достоверности его положений] будет зависеть только оттого, сможет ли испытующая критика доказать на единичных примерах, что такая трактовка техники остроумия [как концепция Фрейда] является навязанной и что ради нее были отброшены другие трактовки, которые ближе к истине и глубже проникают в нее, или же кри тика должна будет согласиться с тем, что ожидания, с которыми мы подошли от сновидения к остроте, действительно подтвердились» (русск. пер., с. 336)1; 2. Подобной проверке я и хочу подвергнуть текст Фрейда, рассматривая каждый «единичный' пример».


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: