Теории символа стр.164

Третье следствие из того факта, что символизирующее является частью символизируемого, заключается в следующем: изобразить или назвать вещь достаточно, чтобы вызвать ее к существованию. Так, предсказания сбываются не потому, что прорицатели умеют читать будущее, а потому что их слова дают жизнь тому, что они обозначают. Леви-Брюль приводит случай, когда о вещи говорят в изъявительном наклонении, чтобы она возникла (Symboles, с. 286-288). Кайие говорит о том ужасе, который вызывает предупреждение о грозящей опасности, поскольку само ее называние делает ее немного реальнее.

Четвертое следствие: дикари смешивают отношение следования с отношением причинности. Грей пишет, что если «один из них, проходя по дороге, видит, как на него с дерева падает змея; пусть он назавтра или на следующей неделе узнает, что сын его умер в Квинсленде, и уж он обязательно свяжет эти два факта» (Fontions, с. 72)1. Леви-Брюль делает на этой основе следующий вывод: «они [первобытные люди] смешивают предшествующее обстоятельство с причиной. Это всего лишь частный случай весьма распространенной ошибки в рассуждении, которой присвоено название софизма post hoc, ergo propter hoc (после этого, значит, вследствие этого)» (там же, с. 73)2. Сам он видит в этом скорее «мистическую связь между предшествующим и последующим» (с. 74)3. Однако эта особенность также является следствием основных свойств символа. Поскольку символизирующее является частью символизируемого, а омонимия влечет за собой синонимию, близость символизирующих приводит к близости символизируемых, и два символа сопоставляются друг с другом вовсе не «случайно». Вспомним в связи с этим, что Ролан Барт дает следующее определение закона повествования — как литературного, так и нелитературного:

«Движущей силой повествовательной деятельности является именно смешение следования во времени и следствия; то, что происходит потом, прочитывается в повествовании как обусловленное чем-то; в таком случае повествование представляет собой систематическое применение логической ошибки, выявленной схоластами и названной ими post hoc, ergo propter hoc».

Вспомним также, что Фрейд усматривал ту же первобытную логику в сновидениях (ведь каждый охотнее рассуждает о том, в чем он лучше разбирается):

«Психоанализ учит нас сводить близость фактов во времени к их взаимозависимости. .. В сновидении... логические отношения представлены как одновременные... Каузация представлена как временнбя последовательность» 1.

Следует ли в таком случае считать, что повествования и сновидения — это принадлежность дикарей, или их надо объяснять с помощью мистической партиципации?

Что касается системы символов, то концепцию Леви-Брюля можно понять только путем ее инверсии. Действительно, характерной чертой употребления символов, по его мнению, является бессистемность, которую он объясняет следующим образом: «То, что они [символы] "представляют", получает, по-видимому, очень нечеткое определение в умах первобытных людей» (Symboles, с. 195). Возникает, однако, вопрос, не является ли эта нечеткость, эта предполагаемая бессистемность скорее признаком существования иной системы, не замеченной Леви-Брюлем, которую все же возможно восстановить на основе приводимых им примеров.

Символизирующее вызывает представление о нескольких символизируемых не по причине отсутствия системы, а потому что каждое символизируемое может в свою очередь стать символизирующим. Леви-Брюль приводит следующий пример: листок дерева символизирует след, оставленный на нем (метонимия); последний отсылает к человеку, который наступил на листок (опять метонимия), человек же символизирует племя, к которому он принадлежит (синекдоха) {там же, с. 230 и сл.).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: