Теории символа стр.163

Существует еще одна причина, по которой в первобытных символах не усматриваются тропы: дело в том, что мы привыкли сводить все тропы к одной только метафоре и даже к одной только ее разновидности, основанной на материальном сходстве, другие же тропы мы разучились выделять. По-этому-то Леви-Брюль и пишет иногда в недоумении: «Символы первобытных людей... не обязательно заключаются в воспроизведении или в образах этих существ и предметов» {там же, с. 180) или же: «Таким образом, хотя символы и являются мертвецами, которых они изображают, они ни в коей мере не должны обязательно воспроизводить их черты» (там же, с. 204). Какое же отношение лежит в основе символа? Леви-Брюль приводит в пример дом, символизирующий живущего в нем человека, а также следующее описание, взятое из классического труда Спенсера и Гиллена:

«гКогда у туземцев спрашивают, что означают некоторые рисунки, они неизменно отвечают, что рисунки эти сделаны только для забавы, что они не имеют никакого смысла... Однако те же самые рисунки, совершенно похожие по своей форме на первые, если только они исполнены на каком-нибудь ритуальном предмете или в особом месте, имеют весьма определенный СМЫСЛ»12.

В «Записных книжках» он пишет:

«гСледы шагов человека не составляют его часть, но они являются его символом..:» (с. 206).

Леви-Брюль объясняет эти факты наличием абстракции нового типа, которую он называет мистической абстракцией; однако стоит внимательнее приглядеться к примерам, чтобы убедиться, что то же самое в риторике называется метонимией. Метонимическое отношение агенс — действие важнее, чем метафорическое (или синекдохическое) отношение между образом и изображаемым существом. Конкретный рисунок имеет смысл, если только он нанесен на определенный предмет; он получает смысл через метонимическое отношение локализации. То же верно и для жилища, символизирующего своего обитателя, или для следа ноги, символизирующего человека. Кажущееся отсутствие тропов есть всего лишь наличие иных, кроме метафоры, тропов.

Свойства символических систем логически следуют из определения символа.

Рассмотрим сначала изолированные символы. Прежде всего всякое покушение на имя (или символ) есть покушение на обозначаемый им предмет, ибо одно есть часть другого или, как пишет Леви-Брюль, «воздействовать на символ существа или предмета значит воздействовать на него самого» (Symboles,c. 225). Приведем пример. По свидетельству Дж. Мунея, «индеец рассматривает свое имя не как простой ярлык, но как отдельную часть своей личности, как нечто вроде своих глаз или зубов. Он верит, что от злонамеренного употребления его именем он также верно будет страдать, как и от раны, нанесенной какой-нибудь части его тела» (Fonctions, с. 4б)3. Выходит, все мы индейцы?

Второе следствие заключается в том, что тождество имен означает тождество, по крайней мере частичное, обозначаемых ими существ. Мы видели, что Леви-Брюль сумел сформулировать этот принцип, но не понял, что он применим и к его собственным высказываниям. Приведем пример, взятый из упомянутой выше книги Кайие:

«Существовала и другая игра слов, основанная на названии "Общество миссий". Его сближали с мальгашскими словами asosayity (по звучанию они напоминают английское слово society "общество"), которые означают "введите их к нам ". Говорили, что посланцы заморских стран получили задание присоединить к своей родине страну Хова».

И Кайие делает из этого следующий вывод:

«гСозвучие слов важнее их смысла. Там, где мы занимаемся поиском синонимов, нецивилизованные народы улавливают омонимы: на слова смотрят так же, как до этого смотрели на вещи» (с. 120-121).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: