Теории символа стр.157

На первый взгляд Бенвенист заменяет риторический критерий смысла на формальный критерий дистрибуции. Но приглядимся пристальнее ко второму критерию. Мы можем утверждать, что два смысла глагола voler имеют общее происхождение, поскольку существует контекст, в котором один из смыслов является частью другого; исходным является смысл fly, смысл steal.

очевидно, является по отношению к нему синекдохой, поскольку обозначает особый полет сокола. Приведем еще один пример: в общеиндоевропейском слова со значением «собирать» и «осень» родственны, поскольку слово осень означало «время сбора», но значения «собирать» и «время сбора» находятся в метонимических отношениях, и снова мы видим в действии механизм образования тропов, раскрытию которого, безусловно, способствует непогрешимая эрудиция Бенвениста.

Чтобы добраться до истоков языка, приходится опираться на матрицу тропов, которая, однако, характеризует нынешнее состояние языка, а не его прошлое (мы видели, что такое уподобление впервые встречается у Бл. Августина). Поэтому мы не удивляемся, когда наталкиваемся на высказывания о метафорической природе языка древних людей, даже если они не вписываются в рамки этимологии. Например, Вико писал:

«На втором языке, соответствующем Веку Героев, по словам Египтян, говорили символами: к этим символам должны быть сведены Героические образы, то есть немые подобия (Гомер называет их 5ётаЬа «знаки»), посредством которых писали Герои. Следовательно, эти символы должны были быть метафорами, изображениями, подобиями, сравнениями, позднее в артикулированном языке они составляют все богатства Поэтической Речи»1-г.

В том же духе высказывались и другие мыслители, например, Ренан:

«Таким образом, перенос, или метафора явился одним из важнейших способов формирования языка»3.

Еперсен:

«Выражение мысли стремится стать все более механическим и прозаическим. Первобытный же человек, если судить по характеру его языка, был вынужден постоянно выражать свои идеи на языке поэзии. Язык современных дикарей часто описывают как в высшей степени метафорический и богатый всякого рода фигуральными и метафорическими выражениями»*.

Впрочем, такой вывод не так уж обязателен, как кажется. Действительно, после того как обнаружилось, что все слова созданы с помощью метафоры, синекдохи и т. д., мы могли бы ожидать, что современный язык будет рассматриваться как фигуральный, а первоначальный — не фигуральный, «прямой»; на самом деле утверждается принципиально обратное. Вико го ворит о том, что переносы смысла осуществлялись в самом начале существования языка и сегодня метафорическое происхождение большинства слов забыто; следовательно, прошлое языка, а не его настоящее, было эпохой метафор. Кондильяк усматривает качественное различие между древними и современными тропами; первые были настоящими тропами, ибо возникли по необходимости (тогда слов было еще очень мало), вторые же являются признаком упадка и близкой смерти, ибо служат лишь для украшения речи (такое же противопоставление смысловых и орнаментальных тропов проводил Квинтилиан); следовательно, тропологический способ создания слов, а не конкретные тропы позволяют говорить о прошлом как об эпохе образов. Также и Есперсен говорит о том, что если в современном языке столь много мертвых тропов, то это означает, что когда-то они были живыми; следовательно, первоначальный язык был образным и т.д. Итак, независимо от объяснения вывод всегда один; в основе первобытных знаков лежала возможность мотивации.

Следующим важным этапом поисков первоначального языка является обращение к ономатопеям и междометиям (в зависимости оттого, берется ли за основу подражательная или экспрессивная теория происхождения языка). Кондильяк, будучи сторонником междометной теории, писал о том, что «возгласы, сопутствовавшие страстям, способствовали развертыванию действий души, естественно порождая язык жестов»; говоря о первыхлюдях, он утверждал, что «естественные возгласы служили им образцом для создания нового языка»1; 2. Ренан, сторонник звукоподражательной теории, утверждает в свою очередь, что «определяющим мотивом при выборе слов в большинстве случаев должно было стать желание подражать предмету, который хотели выразить... Поэтому язык первых людей был всего лишь своего рода отзвуком природы в человеческом сознании» (с. 136). А. В. Шлегель обобщил все эти теории в следующем шутливом высказывании:


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: