Теории символа стр.156

«Классификация осуществляется с помощью чисто количественного сравнения области значения до и после изменения. Следовательно, имеются три возможности: новая область может быть шире предыдущей, она может быть более ограниченной, наконец, оба понятия могут быть равноправными» (с. 271-272).

Итак, мы имеем три случая: 1) расширение смысла; например, глагол агпраге в латыни значил «приставать к берегу», а во французском дал глагол arriver с более общим смыслом «прибывать»; 2) сужение смысла; например, лат. vivenda означает «съестные припасы» (всякого рода пищу), а производное от него франц. viande «мясо» имеет, как легко убедиться, более узкий смысл; 3) смещение смысла, например, франц. canard «утка» и «газетенка» — здесь «всякое сравнение их областей было бы абсурдно» (с. 273).

Действительно, следы «риторической точки зрения» хорошо заметны. Обратимся ли мы к классическим риторикам или к их современным версиям, всюду наблюдаются одни и те же тропологические отношения: с одной стороны, синекдоха, которая может представлять собой переход от вида к роду или от рода к виду, то есть сужение или расширение смысла, с другой — метафора и метонимия, в которых происходит смещение смысла без изменения его экстенсии. Ясно, что мы не выходим за пределы риторических фигур.

Вторая классификация психологическая, она основана на типах ментальных ассоциаций. В ней выделяются четыре случая:

«1) сходство двух смыслов (метафора); 2) смежность двух смыслов (метонимия); 3) сходство двух имен; 4) смежность двух имен» (с. 277).

Зубья гребня — это метафорическое изменение смысла; слово стиль происходит от лат. stilus «заостренная палочка для письма», это — метонимическое изменение. Третий случай можно проиллюстрировать французским словом forain «ярмарочный», которое связывается со словом foire «ярмарка», хотя оно первоначально значило «иностранный». Но хотя такая этимология неверна, все-таки здесь есть троп, точнее, метонимия (иностранцы часто посещают ярмарки); следовательно, она не представляет собой осо бого случая. Наконец, четвертую возможность иллюстрирует слово capitate «столичный», которое используется вместо сочетания ville capitate «столичный город, столица»; это — обобщающая синекдоха, когда качество замещает собой характеризуемый им предмет. Говорить о смежности или сходстве — значит уточнять одну из категорий предыдущей классификации, в которой объединены метафора и метонимия. Таким образом, вторая классификация, отнюдь не являясь независимой от первой, представляет собой лишь ее разновидность. Итак, этимология по-прежнему остается разделом риторики.

Но, может быть, я неправильно выбрал исходную точку для своего анализа? Никаких примеров не хватило бы, чтобы с их помощью доказать свои утверждения, поэтому удовольствуюсь тем, что кратко изложу взгляды одного из самых блестящих этимологов современности Эмиля Бенвениста. В статье, имеющей методологическое значение и озаглавленной «Семантические проблемы реконструкции»1, Бенвенист следующим образом формулирует основное правило этимологии: «При наличии идентичных морфем, обладающих разными смыслами, следует выяснить, существует ли такое употребление, где эти два смысла вновь обретают свое единство» (с. 290)2. Приведу два примера. В английском языке слова story «рассказ» и story «этаж» полностью омофоничны. «Препятствием к их отождествлению служит не то, что "рассказ" и "этаж" кажутся нам несовместимыми, а невозможность найти такое употребление, где одно значение было бы коммута-бельно (взаимозаменимо с другим)» (с. 290)3.Исторический анализ подтверждает разное происхождение двух слов. Обратный случай представляет собой французский глагол voter, синонимичный англ. fly «лететь» и steal «красть». Возможно найти общий контекст их употребления. «Такой контекст действительно можно обнаружить в языке соколиной охоты: le faucon vole le perdrix "сокол преследует и ловит на лету куропатку"» (с. 290)\


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: