Теории символа стр.144

При таком определении экстенсионал понятия символ совпадает с экстен-сионалом понятия искусство или, по крайней мере, с сущностью искусства.

«...Мышление есть простое схематизирование, всякое действование, напротив, аллегорично (ибо в качестве особенного обозначает общее), искусство же символично» (V, с. 411)7.

В то же время понятие символа совпадает с понятием прекрасного:

«На основании всех этих наблюдений мы можем свести все требования, предъявляемые к картине символического стиля, к единственному — чтобы все было подчинено красоте, ибо последняя неизменно символично»(V, с. 558)1.

В еще большей мере символ уподобляется мифу (в этом отношении Шеллинг признает себя обязанным Морицу).

«В аллегории особенное только обозначает общее, в мифологии оно вместе с тем само есть общее» (V, с. 409)2. «Из всего этого исследования неизбежно вытекает теперь вывод: мифологию вообще и любое мифологическое сказание в отдельности должно понимать не схематически и не аллегорически, но символически» (с. АН)3. «Ведь требование мифологии состоит как раз не в том, чтобы ее символы всего лишь обозначали идеи, но в том, чтобы они сами для себя были полными значения независимыми существами» (с. 447)4.

Как в отношении символа вообще, так и в отношении мифов Шеллинг особо подчеркивает парадоксальность своего определения: мифы суть одновременно общее и частное, они существуют и обозначают, более того они обозначают только потому, что существуют:

«Ведь каждый ее [мифологии] образ должен быть понят как то, что он есть, и лишь благодаря этому он берется как то, что он обозначает. Значение здесь совпадает с самим бытием, оно переходит в предмет, составляет с ним единство. Как только мы заставляем эти существа нечто обозначать, они уже сами по себе перестают быть... Их величайшую прелесть составляет именно то, что, хотя они просто суть безотносительно к чему бы то ни было, абсолютные в себе самих, все же сквозь них в то же время неизменно просвечивает значение» (V, с. 411)5.

Таково первое значение терминов символ и аллегория у Шеллинга. Оно рассмотрено в §39 «Философия искусства»; тот же смысл имеют эти термины и в других случаях. Однако в одном месте Шеллинг еще раз подробно обсуждает оба понятия в связи с живописью.

Прежде всего следует отметить, что триада схематическое — аллегорическое — символическое сводится теперь к двум элементам, поскольку в искусстве воспринимается только частное, следовательно, в нем невозможно исходить из общего. .

«Либо оно [изобразительное искусство] предоставляет общему быть обо-значенным через особенное, либо особенное, обозначая общее, одновременно есть само это общее. Первая форма изображения — аллегорическая, вторая — символическая...» (V, с. 549)1.

Слова символический и аллегорический поначалу сохраняют свой прежний смысл, но затем ситуация меняется. Действительно, при конкретном анализе символической и аллегорической живописи Шеллинг исходит, как кажется, из старого противопоставления, характерного еще для герменевтики стоиков; имеется в виду противопоставление буквального, или исторического смысла и аллегорического смысла: «...символическая картина целиком совпадает с так называемой исторической и тем самым представляет ее внешнюю потенцию... По нашей дефиниции само историческое есть только некоторый вид символического» (V, с. 555)2. Также и аллегория разделяется на подвиды в соответствии с категориями античной герменевтики: «.. .аллегория в картинах может быть либо физической и касаться предметов природы, либо моральной, либо исторической» (V, с. 552)3.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: