Теории символа стр.137

Гёте

«Предметы определяются глубоким чувством, которое, если оно чистое и естественное, должно совпадать с самыми лучшими и самыми возвышенными предметами и в пределе делать их символическими. Изображенные таким образом предметы, кажется, присутствуют только ради них самих, однако в своей глубине они значимы в силу наличия идеала, который всегда связан с обобщением. Если символическое указывает еще на что-либо за пределами изображения, то всегда косвенным образом... Теперь по явились такие произведения искусства, которые блистают умом, остроумием, галантностью, и к ним мы относим также все аллегорические про-изведения; именно от них менее всего следует ожидать хорошего, поскольку они тоже уничтожают интерес я самому изображению и, так сказать, заталкивают дух в самого себя, удаляя из его поля зрения то, что на самом деле изображено. Аллегорическое отличается от символического тем, что последнее обозначает косвенно, а первое прямо (1797; JA, 33, с. 94).

Эта цитата взята из небольшой статьи, озаглавленной «О предметах изобразительных искусств», написанной в 1797 г., но опубликованной много лет спустя после смерти Гёте. Это первая работа, предназначенная для печати (хотя ему и не удалось опубликовать ее), в которой он впервые сформулировал противопоставление символа и аллегории.

Сегодня нам прекрасно известна предыстория данного противопоставления в творчестве Гёте. До 1790 г. слово символ вовсе не имело того смысла, которое оно приобрело в эпоху романтизма; оно было или обычным синонимом ряда других, более употребительных терминов (таких, как аллегория, иероглиф, цифра, эмблема и др.), или же преимущественным обозначением целиком произвольного и абстрактного знака (математические символы). В частности, в последнем смысле слово символ часто использовалось последователями Лейбница, например Вольфом. Только Кант в «Критике способности суждения» отошел от такого употребления и придал этому слову вполне современный смысл. Отнюдь не характеризуя абстрактный разум, символ, по Канту, свойствен интуитивному и чувственному способу освоения действительности.

«Хотя это и принято новейшими логиками, но слово символический употребляют неправильно и искажают его смысл, если противопоставляют его интуитивному способу представления; ведь символическое есть только вид интуитивного» (§59, с. 174)1.

Шиллер был одним из первых, кто внимательно прочитал Канта и усвоил новый смысл слова символ. Не случайно Гёте в своих письмах к Шиллеру, написанных в годы, предшествовавшие написанию вышеупомянутой небольшой статьи, употребляет слово символ в его новом смысле (это, однако, не означает, что у Канта, Шиллера и Гёте была одна и та же концепция символа; мы хотим лишь сказать, что употребление этого термина в их трудах в целом противостоит его употреблению у более ранних авторов). На основе своих писем Шиллеру Гёте решил написать небольшую работу в соавторстве со своим другом, историком искусства Генрихом Мейером; в конце кон цов каждый из них написал свою статью под одним и тем же заглавием, но опубликована была только статья Мейера1.

Неважно, как предшественники Гёте определяли означающее и означаемое слова символ; главное состоит в том, что если отвлечься от статьи Мейера, к которой мы еще вернемся, то можно утверждать, что именно Гёте впервые ввел противопоставление символа и аллегории.

В статье «О предметах изобразительных искусств» это противопоставление появляется к концу изложения, после сопоставления сравнительных преимуществ различных предметов с точки зрения живописца. После этого Гёте переходит к способам трактовки (die Behandlung) предметов, тогда-то и появляются термины символ и аллегория. В чем же различие между ними?


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: