Теории символа стр.135

Фрагмент 116 «Атенеума» написан Ф. Шлегелем, и его обычно рассматривают как манифест романтизма. Я воспроизвел его полностью, поскольку в нем в концентрированном виде присутствует все характерные черты эстетики романтизма, перечисленные мною выше2.

Какова композиция этого фрагмента? Фраза [1] является определением романтической поэзии, в ней фигурируют два многозначительных термина: универсальный и прогрессивный. Во фразах [2] - [8] содержится комментарий к терм и ну универсальный; фразы [8] - [13] толкуют термин прогрессивный. В последней фразе [14] снова содержится общее определение предмета; в некотором смысле она построена в том же ключе, что и фраза [1].

Термин универсальный, толкуемый во фразах [2] - [8], употреблен здесь в смысле, близком тому, который я придал термину синтетизм (и попутно термину непереходность): романтическая поэзия универсальна в том смысле, что она выходит за пределы обычных противопоставлений. Приводится несколько градуированных примеров. Прежде всего, в рамках самой романтической поэзии происходит синтез всех поэтических жанров, включая искусственную и естественную (народную) поэзию; затем, на следующей ступени, осуществляется синтез различных видов дискурсов (поэзия является всего лишь одним из них) — синтез поэзии, красноречия, философии или же поэзии и прозы. Затем мы выходим за пределы языка, поскольку говорится о синтезе поэзии и жизни, формы и материи, духа и интуиции или — в сфере творчества — гения и критического духа. Шлегель попутно устранил древнее различие между поэзией и не-поэзией, заново определив саму поэзию: существует непрерывный переход от вздоха ребенка, который тем самым приобщается к поэзии («поэтизирующее дитя»), и кончая самыми сложными поэтическими построениями; таким образом, поэзия рассматривается в своем генезисе начиная с самых элементарных форм дискурса.

Во фразе [5] рассматриваются два другие противопоставления, характерные для романтической поэзии; трудность ее толкования проистекает из того, что сам способ выражения Шлегеля причастен к тому чередованию противоположностей, о котором он говорит. Прочитав главное предложение («Она способна настолько теряться в изображенном») и начало придаточного («что можно подумать...»), мы могли бы ожидать следующего продолжения: «будто ее единственной и конечной целью является изображение мира, а не выражение индивидуального»; однако Шлегель, делая вид, что такое начало полностью противоречит тому, о чем он только что говорил (то есть объединению противоположностей), продолжает: «будто характеристика всевозможных поэтических индивидов — это все для нее». Та же инверсия происходит и во втором предложении: после слов «И все же нет никакой другой формы, более пригодной для полного выражения духа автора» можно ожидать, что будет сказано: «так что тот художник, который хотел изобразить только себя, случайно написал роман»; однако продолжение снова следует в перевернутом виде: «так что некоторые художники, желавшие всего лишь написать роман, изображали при этом и самих себя». Такой ход мыслей, если угодно, противоречит логике, но такова и романтическая поэзия, и Шлегель находит средство изобразить то, о чем он говорит. Тем самым он снимает противопоставление выражения и подражания, (субъективной) прозрачности и непрозрачности.

Далее Шлегель использует более условные формы выражения: поэзия движется изнутри вовне и обратно (подобным же образом она представляется как синтез олицетворения и аллегории); одновременно утверждается

«реализм» и «формализм» произведения, «витающего между изображением и изображающим». Банальная на первый взгляд метафора искусства как зеркала мира, которая появляется в [6], изменяет свой смысл в [7]; ведь «бесчисленное количество зеркал» возникает только тогда, когда одно зеркало ставится против другого. Но тогда получается, что мир является отражением самого себя? Нетранзитивность искусства упоминается мимоходом: искусство «свободно от всякого интереса».


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: