Теории символа стр.134

«Аллегория находится в центре поэтической игры и видимости» (XVIII, IV. 666). «Аллегория, символика, олицетворение, а также симметрия и риторические фигуры суть принципы поэзии, а не ее элементы: элементы — это мертвая масса» (XVIII, IV. 148).

Обычный язык не в состоянии достичь таких высот, поэзия непереводима в прозу, и критика искусства есть противоречие в терминах. «Критика поэзии бессмысленна», — пишет Новалис (VII. 304). Вернее, критика возможна, но, как полагал Мориц, при условии, что она сама станет поэзией, музыкой, живо писью: «...о поэзии, собственно, можно говорить только поэзией»; «...теория романа сама должна бы стать романом»1, — утверждают участники «Разговора о поэзии», а в «Лицее» Ф. Шлегель утверждает следующее:

«Поэзию может критиковать только поэзия. Если само суждение об искусстве не является произведением искусства, —либо по материалу, изображая необходимое впечатление в его становлении, либо благодаря художественной форме и свободному тону в духе древней сатиры; — то оно не имеет гражданских прав в царстве искусства» (L, 117)2.

Поскольку искусство выражает несказуемое, его толкование бесконечно. По мнению Шеллинга, «каждое истинное произведение искусства как будто содержит бесконечное число замыслов, допуская тем самым бесконечное число толкований, и при этом никогда нельзя установить, заключена ли эта бесконечность в самом художнике или только в произведении искусства как таковом» (III, с. 620; франц. перевод, с. 168-169)3. Для А. В. Шлегеля «непоэтический взгляд на вещи — это такой взгляд, когда считается, что они упорядочиваются при их восприятии органами чувств и установлениями разума; поэтический взгляд — это такой взгляд, когда вещи постоянно истолковываются и в них видят неисчерпаемую фигуральность» (Die Kunstlehre, с. 81). Итак, суть поэзии заключается во множественности смыслов.

Атенеум 116

«[1] Романтическая поэзия — это прогрессивная универсальная поэзия.

[2]    Ее предназначение не только вновь объединить все обособленные роды поэзии и привести поэзию в соприкосновение с философией и риторикой.

[3]    Она стремится и должна то смешивать, то сливать воедино поэзию и прозу, гениальность и критику, художественную и естественную поэзию, делать поэзию жизненной и общественной, а жизнь и общество — поэтическими, поэтизировать остроумие, а формы искусства насыщать основательным образовательным материалом и одушевлять их юмором. [4] Она охватывает все, что только есть поэтического, начиная с обширной системы искусства, содержащей в себе в свою очередь множество систем, и кончая вздохом, поцелуем, исходящим из безыскусной песни ребенка. [5] Она способна настолько теряться в изображении, что можно подумать, будто характеристика всевозможных поэтических индивидов — это все для нее. И все же нет никакой другой формы, более пригодной для полного выраже ния духа автора; так что некоторые художники, желавшие всего лишь написать роман, изображали при этом и самих себя. [6] Только она, подобно эпосу, может стать зеркалом всего окружающего мира, образом эпохи. [7] И она в наибольшей степени способна витать на крыльях поэтической рефлексии между изображаемым и изображающим, свободная от всякого реального и идеального интереса, вновь и вновь потенцируя эту рефлексию и как бы умножая ее в бесчисленном количестве зеркал. [8] Она способна к высшему и многостороннему развитию, двигаясь не только изнутри вовне, но и обратно — извне вовнутрь; все, что должно предстать целым в ее созданиях, организуется ею подобным во всех своих частях, благодаря чему перед ней открывается перспектива безгранично возрастающей классичности. [9] Романтическая поэзия в искусстве — то же, что ум в философии и общение, дружба и любовь в жизни. [10] Другие виды поэзии завершены и могут быть полностью проанализированы. [11] Романтическая же поэзия находится еще в становлении, более того, самая ее сущность заключается в том, что она вечно будет становиться и никогда не может быть завершена. [12] Она не может быть исчерпана никакой теорией, и только пророческая критика могла бы отважиться охарактеризовать ее идеал. [13] Единственно она бесконечна и свободна и признает своим первым законом, что воля поэта не терпит над собой никакого закона. [14] Только романтическая поэзия есть нечто большее, чем разновидность поэзии, — это как бы само искусство поэзии, ибо в известном смысле всякая поэзия есть или должна быть романтической


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: