Теории символа стр.132

«Те формы; которые не составляют самого изображения данного понятия; а только выражают в качестве побочных представлений воображения связанные t ним следствия и родство этого понятия с другими, называются (эстетическими) атрибутами предмета, понятие которого как идея разума не может быть изображено адекватно» (с. 144-145)1.

Показательна терминология, используемая Кантом для обозначения связи между неизрекаемым понятием и формами, которые вызывают представление о нем: «следствия», «родство»; в другом месте он говорит, что эта связь действует «всегда по законам аналогии» (с. 144). Как здесь не вспомнить тропологическую матрицу риторики, основанную на категориях парти-ципации, причинности, сходства.

Хотя материалом поэзии является язык, она наделена эстетическими атрибутами и потому может выражать эстетические идеи, недоступные самому языку; в рамках языка поэзия — это то, что позволяет высказывать несказуемое.

«гИзящное искусство делает это не только в живописи или ваянии (где обычно и употребляется название атрибутов), и поэзия, и красноречие заимствуют дух, оживляющий их произведения, исключительно у эстетических атрибутов предмета, сопутствующих логическим и придающих воображению размах, при котором мыслится, хотя и в неразвитом виде, больше, чем можно выразить одним понятием, стало быть одним термином» (с. 145)2.

Поэтический язык (искусство в языке) противопоставляется непоэтическому языку изобилием смыслов, хотя это изобилие и не обладает четкостью и эксплицитностью логических атрибутов и понятий. Или же, как говорит Кант, поэтический язык «возбуждает массу невыразимых словами ощущений и побочных представлений» (с. 145)3. Множественность вторичных представлений восполняет недостачу основного; логический язык адекватен, поэтический язык таковым не является, но благодаря множественности смыслов он может выразить несказуемое. Вместе с тем это и определение гения (оно отличается от определения Шеллинга).

Среди немецких романтиков более всего близок к традиционному представлению о романтической личности Вакенродер; романтик сентиментален, иррационален и превыше всего ценит искусство. Вовсе не случайно именно у этого ученика Морица мы находим наиболее пространные рассуждения об искусстве как о выражении несказуемого. Впрочем, не только искусству отводится наивысшее место среди различных видов человеческой деятельности, оно делит это место с религией. Сравнение искусства с религией присутствует во всех сочинениях Вакенродера, поскольку общей для них является иррациональность.

Иррациональный характер произведения искусства проявляется в течение всего процесса его создания и потребления; создатель произведения никогда не в состоянии объяснить, каким образом он смог создать ту или иную форму, потребитель же никогда не сможет понять ее до конца. Однако сильнее всего иррациональность акцентируется при характеристике самого произведения искусства. Иногда саму природу уподобляют искусству, и происходит это по той причине, что оба являются «чудесными языками», противостоящими бедному языку слов.

Словесный язык может выражать лишь рациональное, земное, видимое. «При помощи слов мы владеем все кругом земным; при помощи слов без больших усилий нам удается приобрести все земные сокровища. Только невидимоег что витает над нами, не могут слова низвести к нам в души» (с. 171)1. «г.. .Язык может лишь убого исчислить и назвать их [волн потока] многообразие, но не изобразить последовательные превращения воды» (с. 367)2.

Язык слов не позволяет схватить невидимое и непрерывное: язык — это «гробница яростных страстей нашего сердца» (с. 367)3. Поэтому он абсолютно непригоден для описания произведений искусства. «Мне думается, что прекрасную картину описать вовсе невозможно; ибо в то самое мгновение, когда мы скажем об этом более одного слова, наше воображение отлетает от доски и само по себе витает в воздухе» (с. 133)4.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: