Теории символа стр.130

«Вся история современной поэзии—это непрерывный комментарий к краткому курсу философии; всякое искусство должно стать наукой, а всякая наука — искусством, поэзия и философия должны соединиться» (L 115)2.

Сам термин романтизм определяется в связи с синтезом противоположностей. «Романтическое» (во времена Ф. Шлегеля этим словом характеризовалось христианское искусство и искусство Возрождения в противопоставлении греческому искусству), конечно, определяется в его отношении к «классическому», и обе категории имеют отношение к слиянию противоположностей, хотя это отношение различно. И в данном вопросе основополагающее значение имеют высказывания Шеллинга, который противопоставляет не классическое и романтическое, а природу и искусство; и там и здесь происходит слияние противоположностей, но в природе слияние как бы предшествует разделению противоположностей, получая наименование синкретизма, в то время как сплав, осуществляемый в искусстве, следует за разделением противоположностей; это явление я называю синтетизмом. В «Системе трансцендентального идеализма» Шеллинг пишет:

«От органического продукта природы произведение искусства отличается в основном следующим: в органическом существе представлено еще не разъединенным тог что в художественном произведении выступает, правда, после разъединения, но уже в единстве...» (III, с. 621; франц. перевод, с. 170)1.

А в «Философии искусства» он пишет следующее:

«Органическое произведение природы представляет в еще не разделенном виде ту же неразличимость, которую произведение искусства изображает после разделения, но опять-таки как неразличимость» (V, с. 384)2.

Наиболее популярная формулировка различия между классиками и романтиками принадлежит А. В. Шлегелю; это различие скалькировано с различия между природой и искусством, как его сформулировал Шеллинг. Классики остаются в сфере синкретизма, а романтики практикуют синтетизм.

«Греческим идеалом человечества было совершенное согласие и пропорциональность всех способностей, естественная гармония. Напротив, люди нового времени осознали внутреннее раздвоение, которое делает достижение такого идеала невозможным. Поэтому в своей поэзии они стремятся примирить, полностью слить эти два мира, между которыми мы ощущаем себя раздвоенными — мир духовный и мир чувственный... В греческом искусстве и поэзии существует изначальное неосознаваемое единство формы и материи; люди нового времени, в той мере в какой они сохраняют верность своему особому духу, стремятся достичь внутреннего взаимопроникновения двух начал как двух противоположностей» (Vorlesungen, I, с. 26).

Такое определение людей нового времени, или романтиков вызывает определенные затруднения; их возможно предвидеть в теории, и они обязательно возникают на практике. Романтизм определяется как снятие всех противоположностей, но на своем пути он неизбежно сталкивается с противопоставлением классического романтическому; если он поглощает и то и другое, то возникает один из тех парадоксов, которые так хорошо умел объяснять Б. Рассел: множество фигурирует в качестве одного из своих элементов. Такая всеядность имеет очевидные печальные последствия: становится невозможным провести различие между классиками и романтиками, и сам термин романтик лишается всякого смысла. Подобная трансформация понятия романтизма наблюдается, в частности, у Ф. Шлегеля. «В своем «Разговоре о поэзии» устами одного из персонажей, Марка, он определяет «высшую цель всякой поэзии» как «гармонию классического и романтического» (с. 346), а устами другого персонажа, Антонио, он утверждает превосходство романтизма и в то же время его распад: «Всякая поэзия должна быть романтической» (с. 335).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: