Теории символа стр.13

С одной стороны, лектон может быть полным (высказывание) или неполным (слово). Процитируем текст Диогена:

«Стоики различают полные и неполные лектоны. Последние — это те, выражение которых неполное, например, "пишет". Спрашивается, кто пишет? Полными являются те лектоны, смысл которых полный: "Сократ пишет"» (0 жизни... VII, 63)1.

Подобное различение проводил и Аристотель. Оно важно для грамматической теории частей речи, но о ней мы говорить не будем.

С другой стороны, высказывания не обязательно должны быть истинными или ложными. Это верно лишь в отношении утвердительных предложений, но наряду с ними имеются и такие виды высказываний, как императив, вопрос, клятва, проклятие, предположение, вокатив и т. д. (там же, 65); все они были хорошо известны в рассматриваемую эпоху.

Общий вывод таков: как и в отношении Аристотеля, мы не можем говорить о наличии у стоиков эксплицитной семиотической теории; пока лишь один языковой знак и только он привлекает внимание философов.

Логика

Мы допускаем некоторую вольность, выделяя «Семантику» и «Логику» в независимые разделы, ведь античные авторы такого различия не проводили. Однако это позволяет нам подчеркнуть автономность произведений, в которых с точки зрения современных исследователей обсуждаются сходные проблемы. Круг авторов, чьи высказывания мы подвергнем анализу, остается тем же.

Аристотель изложил логическую теорию знака в «Первой аналитике» и в «Риторике». Обратимся прежде всего к его определению знака:

«Сущность,, чье существование или создание предполагает существование или создание другой вещи, предшествующей первой или следующей за ней, есть знак создания или существования другой вещи» (Первая аналитика, 70г)Ч

Примеру, иллюстрирующему такое понимание знака, была суждена долгая жизнь:

Наличие у женщины грудного молока — знак того, что она родила.

Приведенное определение знака необходимо поместить в соответствующий контекст. Для Аристотеля — это неполный силлогизм без вывода. Одна из посылок (случай, когда другая также отсутствует, будет рассмотрен ниже) служит знаком; отсутствующий вывод есть его означаемое. Здесь следует, однако, внести первое уточнение: для Аристотеля приведенный силлогизм ничем не отличается от обычного — типа «если все люди смертны...» и т. д. Сегодня мы знаем, что это не так; традиционный силлогизм описывает соотношение предикатов внутри суждения (или соотношение предикатов соседних суждений), в то время как приведенный пример относится к пропозициональной, а не предикатной логике; отношения между предикатами в этом случае не релевантны, важны лишь отношения между суждениями. Этот тип силлогизма, охватывающий случаи вроде упомянутого, в античной логике получил наименование «гипотетического».

В приведенном силлогизме совершается переход от одного суждения («у этой женщины есть молоко») к другому («эта женщина родила»), а не от предиката к предикату (от «смертны» к «людям»). Данный факт имеет существенное значение: тем самым мы совершаем переход от субстанции к событию, а это в значительной мере облегчает привлечение к анализу неязыковых символов. Вместе с тем мы видим, что в определении Аристотеля речь идет о предметах, а не суждениях (обратное наблюдается в других со чинениях). Стало быть, нет ничего удивительного в том, что Аристотель рассматривает затем неязыковые знаки, а именно — визуальные (тамже, 70b), и приводит следующий пример: большие конечности у льва могут быть знаком храбрости. Аристотель рассуждает тут скорее в эпистемологическом, чем в семиотическом плане, поскольку задается вопросом, можно ли получить какие-то знания, рассматривая те или иные знаки; с этой точки зрения он проводит различие между необходимым знаком (tekmerion) и знаком всего лишь вероятным. Эту линию рассуждения мы также не будем рассматривать.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: