Теории символа стр.126

Итак, всякая вещь есть нераздельное единство внешнего и внутреннего, формы и содержания, и задачей познания является воссоздание этого отношения независимо от его направления (по вертикали или горизонтали):

«Истина заключается лишь в идее целого, в верном и гармоничном сцеплении всех частных инстанций в живом единстве. По этой причине только тот имеет верный взгляд на античность, кто судит о каждой конкретной вещи в духе целого» (Grundriss, с. 25).

Однако взаимная солидарность частей (сегментов или стратов) и частей с целым незамедлительно ставит перед исследователем проблему, обусловленную именно этой взаимной детерминацией: как познать нечто, если оно заранее предполагает знание чего-то иного? Шеллинг сформулировал эту проблему со всей возможной точностью в своей «Системе трансцендентального идеализма»:

«Ибо поскольку идея целого может стать ясной лишь благодаря тому, что она раскрывается в отдельных частях, а отдельные части в свою очередь возможны лишь благодаря идее целого, то здесь как будто присутствует противоречие...» (III, с. 624; франц. перевод, с. 172)1.

Это кажущееся противоречие и было названо герменевтическим кругом. Вот как его определяет Аст:

«Но если мы можем познать дух античности в целом лишь через его проявления в произведениях писателей, и если последние в свою очередь предполагают знание нами универсального духа, то каким образом возможно познание частностей, если они предполагают знание целого (и если мы можем постичь лишь частности, рассматривая их по очереди, а не сразу целое)? Тот факт, что я могу познать а, Ь, с и т.д. только через А, а это А в свою очередь только через а, Ь, с и т. д.,, представляет собой замкнутый круг, если А и а, Ь, с мыслятся как противопоставленные сущности, которые взаимно обусловлены и предполагают друг друга, а их единство невозможно распознать» (Grundlinien, с. 179-180).

Как выйти из этого порочного круга ? Ответ Аста прост, может быть, слишком прост. Любая часть целого, — пишет он, — одновременно есть образ этого целого; целое дано нам в каждой его части, и нет нужды познавать его каким-то иным способом. Если поверить Асту, круга-то в общем и не существует.

«^ не происходит от а, Ь, с и т. д., не состоит из них, а предшествует им, в равной мере пронизывая их всех; следовательно; а, Ь, с суть не что иное; как индивидуальные представления единственного А; а, Ь, с изначально содержатся в А; эти элементы — частные проявления единственного К которое, таким образом; содержится в каждом элементе особым способом, и мне не нужно сначала перебрать бесконечный ряд частных инстанций, чтобы обнаружить их единство.

Только таким образом возможно познание частного через целое, и наоборот, целого через частное, ибо и то и другое даны вместе в каждой частности; постулируя а, постулируют и А, поскольку первое есть не что иное, как проявление (Offenbarung) второго, следовательно, вместе с частным мы постулируем также и целое; и чем дальше я преуспеваю в познании частного, переходя от а к Ь, с и т. д., тем более явным и очевидным становится для меня дух целого, тем нагляднее проступает идея целого, которая зародилась во мне еще при рассмотрении первого элемента этого ряда» (Grundlinien, 180-181).

Шлейермахер выражается в том же духе: всякий отдельный предмет предполагает знание целого, которое, однако, состоит из тех же отдельных предметов; предлагаемое им решение (оно имплицитно содержится и в высказываниях Аста), заключается в том, чтобы сначала бегло ознакомиться с целым, а затем углубиться в познание его частей. Но разве не то же самое советовал делать и Ф. Шлегель, используя в своих записях слово циклический? (В его записную книжку, несомненно, заглядывали Аст и Шлейермахер). «Является ли циклический метод исключительно филологическим?» «Всякое критическое прочтение... циклично». «Следует как можно быстрее добиться предчув-ствования целого, применяя циклический метод» (Philosophie der Philologie, с. 48, 50, 53). Шлейермахер в свою очередь замечает:


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: