Теории символа стр.117

Искусство не подражает природе, оно и есть природа; искусство не подобно природе, а входит в нее составной частью. «Желание провести различие между природой и искусством выливается в пустую болтовню», — пишет Новалис (VII. 162) и продолжает: «искусство есть часть природы» (VII. 178). А это значит, что произведения природы так же целостны, как и произведения искусства, и подчиняются тем же принципам организации. Или, как говорит Шеллинг: «Только очень отсталому человеку искусство не представляется замкнутым, органичным целым, столь же необходимым во всех частях, как и природа» (V, с. 357)1.

Если мы все же хотим провести различие в этом плане между искусством и природой, то можем сказать только, что принципы, действующие в природе, реализуются в искусстве в более чистом, более концентрированном виде. Именно по этой причине Шеллинг готов отвести первое место искусству; при его характеристике он использует органическую метафору: «Если для нас представляет интерес проследить возможно основатель-нее строение, внутренний строй, соотношения и ткань растения или вообще какого-нибудь органического существа, насколько больше должно было бы нас занимать обнаружение этой же самой ткани и соотношений у тех гораздо более высокоразвитых и замкнутых в себе организмов (Gewachse), которые именуются произведениями искусства» (V, с. 358)2.

Новалис замечает, что в природе может иногда наблюдаться асимметрия и беспорядок, в то время как произведение искусства по необходимости гармонично; из этого различия и рождается функция искусства (VII, 258).

В таком случае подражание может быть плохим и хорошим; в первом случае это подражание чувственно воспринимаемой внешности, во втором — подражание принципу творения (по мнению А. В. Шлегеля, заслуга Морица заключается именно в том, что он выделил эти два вида подражания). Или, как говорит Новалис: «Подражание может быть симптоматическим и генетическим. Единственно жизненным является второе...»(III. 39). Шеллинг описывает это противопоставление более детально, однако его мысли относительно подражания развиваются в другом направлении: он выделяет новый вид подражания, цель которого — выявить в материальном духовное. В трактате «Об отношении изобразительных искусств к природе» читаем следующее:

«Художник должен в самом деле уподобляться тому духу природы, который действует во внутренней сущности вещей, говорит посредством фор мы и образа, пользуясь ими только как символами (Sinnbilder), и лишь в той мере, в какой художнику удается отразить этот дух в живом подражании, он и сам создает нечто подлинное. Ибо произведения, которые возникнут из сочетания пусть даже прекрасных форм (Formen), будут лишены красоты, так как то, благодаря чему произведение или целое действительно прекрасно, уже не может быть формой. Оно выше формы, оно—сущность, всеобщее, сияние и выражение внутреннего духа природы» (VII, с. 302; франц. перевод, с. 243-244)1.

Художник, не довольствуясь соположением форм, должен соперничать с духом природы, выражающим себя через эти формы. Сама природа оживляется творческим порывом, а художественное творчество является продолжением работы творца природы. Новалис говорит: «Природа обладает художественным инстинктом» (VII. 162). Ему вторит Аст:

«Следовательно, художественное творчество (Bilden) в такой же мере са-моцельно, как и сотворение Богом вселенной; первое также оригинально и самодостаточно, как и второе, ибо оба вида творчества тождественны, и Бог также обнаруживает себя в поэте, как он проявляется телесно (gebildet) в видимом мире» (System, с. 8).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: