Теории символа стр.110

Еще Винкельман утверждал: «Целью истинного искусства является не подражание природе, а создание прекрасного»; правда, он не сумел сделать все выводы из своего утверждения. Только Мориц стал рассматривать искусство как воплощение прекрасного. Приведем его формулировку, в которой нашел обобщенное выражение этот новый подход: «Всякое прекрасное произведение искусства является более или менее отпечатком великого целого окружающей нас природы; оно также должно рассматриваться как целое, существующее само по себе; как и великая природа, оно имеет цель в самом себе и существует ради себя самого» (с. 122). Поэтому не случайно в самом заглавии первого трактата Морица по эстетике, напоминающем заглавие трактата Баттё, но представляющем как бы его противоположность, говорится о главенстве прекрасного в искусстве: «Опыт объединения всех изобразительных искусств и наук в понятии завершенности в себе».

Хотя искусство и природа в равной мере могут быть проанализированы с точки зрения прекрасного, тем не менее они не равноценны: произведения природы могут быть как-то использованы, чего нельзя сказать о произведениях искусства. Следовательно, с точки зрения прекрасного — и здесь Мориц предвосхищает приведенное выше положение Шеллинга — искусство выше природы.

«Последовательное движение мыслей по направлению друг к другу или последовательное преобразование внешней целесообразности во внутреннюю, короче говоря, завершенность в себе представляется именно той целью, которой руководствуется художник при создании своего произведения. Художник должен попытаться перенести цель, которая в природе всегда внешняя по отношению к предмету, в сам этот предмет, и таким образом сделать его завершенным в себе. Тогда мы видим целое там, где ранее воспринимали лишь отдельные части, наделенные разными целями» (с. 153).

В этих высказываниях не только утверждается превосходство искусства над природой, но и формулируется закон искусства: преобразование внешней целесообразности во внутреннюю.

Ярким примером применения этого принципа к теории частных видов искусства является «Очерк немецкой просодии» (1786), где Мориц характеризует противопоставление стиха и прозы как противопоставление категорий гетеро- и автотеличности; он прибегает также к сравнению танца и ходьбы, противопоставляемых аналогичным образом (впервые это сравнение встречается у Малерба; им воспользовался также Кондильяк в своем «Искусстве письма»).

«В этом отношении речь почти подобна ходьбе. Обычная ходьба имеет цель вне самой себя, это лишь средство достижения цели, она постоянно направлена к этой цели, и для нее несущественна соразмерность или несоразмерность отдельных шагов. Однако сильное чувство, например, бурная радость, заставляющая человека подскакивать, сводит ходьбу к ней самой, и отдельные шаги уже не различаются между собой тем, что каждый из них еще больше приближает нас к цели; они все равны, поскольку ходьба более не направлена на достижение какой-либо цели, а осуществляется скорее ради нее самой. Поскольку в результате отдельные шаги приобретают одинаковую важность, возникает непреодолимое желание измерить и разделить на части то, что стало по сути тождественным; таким образом и родился танец» (с. 185-186).

Как только шаги перестают служить приближению к цели, возникает внутренняя организация — мера. Подобным образом, когда слова произносятся «ради них самих», когда дискурс «оборачивается на себя», появляется стих, то есть возникает внутренняя организация, подчиняющаяся автономному закону (с. 187). Стих — это танцующая речь, ибо танец есть деятельность одновременно нетранзитивная и структурированная1.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒
Литература: