Книга японских символов стр.86

—    Я выпил лишнего, заснул не помню как, кажется, я что-то говорил во сне. Почему ты не спишь?

Кэйга ответила:

—    Что ты там бормочешь? Ты же торговец сельдью! Что я теперь стану делать? О, этот проклятый Эмина! Это он во всем виноват!

—    Я — Уцуномия, и я не знаком ни с одним торговцем сельдью. Первый раз слышу такие обвинения!

После этих его слов Кэйга хотела выложить все, что было у нее на сердце, но, желая, чтобы он испытал настоящий стыд, стала выспрашивать его.

—    Сначала ты сказал во сне «побережье Акоги». Отчего это?

Уцуномия ответил:

—    Ах, вот оно что! Понимаешь, я в столице впервые, поэтому сё-гун милостиво повелел всячески развлекать меня. Нет ничего редкостного ни в собачьих бегах, ни в стрельбе из лука или в игре в мяч. Самое любимое развлечение в наше время — сочинение рэнга *. Сё-гун, к тому же знает, что я люблю поэзию. Вот и устроили турнир по рэнга. Сасаки Сиро и Ханкай Сиродзаэмон разослали сообщение о турнире, и многие решили принять в нем участие. А записывать стихи попросили младшего брата настоятеля храма Токудайдзи, тринадцатилетнего послушника, ученика настоятеля Сёрэнъина, всех превзошедшего изяществом письма. Ну так вот, сёгун первым сложил трехстишие, а дальше все один за другим стали прибавлять свои строчки, и когда прошли круг, последние строчки были такие:

В этой бухте опять и опять Собирают дрова, варят соль.

Я сочинил так:

На побережье Акоги Варят соль, собирают дрова.

И забрасывать сети

Рыбаки, как всегда, здесь готовы

И вытаскивать снова и снова.

Понимаешь, мне хотелось схватить самую суть этих строк, и я постоянно думал об этом, наверное, поэтому я и говорил во сне «побережье Акоги».

Выслушав это объяснение, Кэйга стала спрашивать дальше:

—    Кроме этих слов, ты еще сказал во сне «мост» — «хаси» **. Ну, а это почему?

— Ах, вот как! Что ж... Там были строчки:

Кто не знает этот мост.

Что связует берега.

Есть стихотворение, в котором говорится так:

Тот мост в Митиноку Хотелось бы мне перейти,

Но сгнили подпорки,

И прервана связь берегов,

И больше не будет тех встреч.

И еще есть такое:

Как смогу повстречаться

Здесь я скрытно с тобой, в Митиноку,

Как смогу перейти

Отонаси — Безмолвную реку

По мосту Сасаяки — Шептанье.

Я сначала собирался взять строчки одного из этих стихотворений, но решил, что всем столичным знатокам они известны, в них нет ничего редкого. И я вспомнил такую историю. Когда-то красавицу по имени Идзуми Сикибу* посещал мужчина, которого звали Хосё. Они дали друг другу глубокую клятву. Потом монах по имени Домэй тоже стал к ней ходить, и она и с ним обменялась любовной клятвой. Хосё узнал об этом и сказал как-то Идзуми Сикибу: «Напиши записку, как я тебе скажу». Идзуми Сикибу спросила: «Какую записку ты хочешь, чтобы я написала?» «Такую: «Домэю от Идзуми Сикибу: я больше не встречаюсь с Хосё, приходи ко мне немедленно». Идзуми Сикибу покраснела и сказала: «Нет, то, что ты просишь, совершенно невозможно». Хотя она так и ответила, но Хосё настаивал, и Идзуми Сикибу не могла больше сопротивляться, она написала записку, но, улучив момент, разломила палочку для еды — хаси — на пять частей и послала их вместе с письмом. Домэй посмотрел и подумал: «Странно, говорится, чтобы я тотчас же пришел, но к записке приложена па-лочка-хаси, разломанная на пять частей, это странно. Помню, есть такое стихотворение:

Ах, этот мост!

И вправду мост.

Бывает случай на мосту:

Погибнуть можно на мосту,

Оплакать можно на мосту.

Уж точно, здесь должен быть какой-то смысл. Все ясно! Там Хосё!»


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒