Книга японских символов стр.19

Но едва появившись в реальном пейзаже, сосна становится одним из важнейших символов в японской культуре. Причем, в отличие от большинства поэтически значимых видов растений, сосна не сопрягается ни с одним из сезонов года — она «выше» этого, поскольку зелена всегда. В связи с этим, песни, посвященные сосне, часто слагались по поводу юбилеев. Упоминание в здравице вечнозеленой сосны должно было продлить жизнь юбиляра.

Уже в поэтической антологии второй половины VIII в. «Манъ-ёсю» («Собрание десяти тысяч поколений» или, в более привычном переводе, «Собрание мириад листьев») сосна присутствует в 81 стихотворении, всего же там представлено около 4500. Антология «Кокинсю» продолжает эту традицию. Весьма часто она упоминается вместе с журавлем — другим символом долголетия и удачи.

Журавль

С тысячелетней сосною,

Что приносят тебе поздравления,

Знают, как хотела бы вечно Жить под сенью твоих милостей!

Перевод А. А. Долина

Знаменитый японский поэт Соги (1421-1502) утверждал, что посещать места, красивые сами по себе, не имеет смысла. Находясь в очень красивом месте, именуемом Уцурахама, он писал: <<Сосновый лесу побережья тянется вдаль — вид таков, что не уступает знаменитым соснам вХакодзаки. Вид действительно превосходен. Однако я оставил его без внимания — ведь никто не воспел его до меня».

Оттого-то японцам и не нужно было в какую-нибудь даль отправляться, чтобы стихотворение сложить.

Японских поэтов привлекал в слове «сосна» и фонетический аспект. Дело в том, что по-японски мацу означает не только существительное «сосна», но и глагол «ждать». Японцы вообще любили играть с омонимами. Это позволяло создавать стихи «с двойным дном», когда стихотворение можно было трактовать сразу несколькими способами. Приведу пример из X в., когда почти все стихотворение состоит из одних омонимов:

Кону ХИТО'ВО мацу-но ха-ни фуру сираюки'но киэ косо кахэра авану омохи-ни

В этом стихотворении мы встречаемся со следующими случаями омонимии. Мацу-но ха — «иглы сосны», мацу — «ждать»; фуру — «падать» (о снеге) и «стареть»; киэ — «таять» и «умирать»; хи в слове омохи — «любовь» означает еще и «огонь». Приблизительный пересказ стихотворения (перевод здесь невозможен) вы-глядитследуюшим образом: «Того, кто не приходит, жду и старею. На иглы сосны падает белый снег — тает. Растаю-скончаюсь, не встретившись с тобой, от жара любви».

Наиболее «концентрированное» выражение жизнеутверждающая сосна получает в обрядности Нового года. Я имею в виду новогоднее украшение, которое называется кадомаиу, т. е. «сосна перед воротами дома». Начало этого обычая относится к концу эпохи Хэйан. Хозяева отправлялись в горы и выкапывали или срубали молоденькие сосенки.

Считалось, что на вершину выставленной перед домом сосенки спускается божество наступающего года — синтоистские божества имели обыкновение «усаживаться» на некоторый вертикально стоящий природный объект. Это могла быть гора, или же ее заменитель — камень, или вершина дерева. Для божества выставлялись приношения: круглые рисовые лепешки моти, сакэ, хурма, сушеная и соленая рыба. На Новый год в Японии до сих пор принято есть тресковую икру: поедание зародышей должно принести в новом году плодородие и плодовитость.

Хотя привычка ставить новогоднюю сосну впервые отмечается в Китае, в Японии этот обычай получил широчайшее распространение. С течением времени сосенка трансформировалась в сосновые ветки, к ним стали добавлять побеги бамбука, который особенно ценился за свою стойкость перед ветрами, (в этом смысле он не отличается от сосны), и за сверхбыстрый рост, т. е. за необходимую в новом году жизненную энергию. Еще позже, в эпоху Эдо, в этот «букет» вошли и ветки сливы, которые символизировали наступление весны ведь японская слива зацветает рано — еще тогда, когда существует реальная опасность выпадения снега. Это сочетание — сосна, бамбук и слива — составляет классическую новогоднюю триаду. Букет, называемый кадомацу, принято вывешивать на дверях дома и сегодня.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒